Нет уж, пусть разбираются сами как хотят!
Вирд, отдохнув во время прошедшей мимо моего внимания перебранки, снова завертел клинок меленкой, вихрем кружа по комнате и в пыль разрубая все, с чем сталкивался. Ликарт неуверенно отступал, с трудом парируя удары. Один, второй, третий…
– Взграхх!!! – просипел мужчина, тяжело оседая на пол. Из разрубленной груди ключом хлестала кровь, заливая рубашку, пол разбросанные, никому уже теперь не нужные бумаги…
– А знаешь, мне почти жаль, – усмехнулся Вирд, легко вспрыгивая на подоконник.
Правильно: зачем ему идти вниз? Куда проще воспользоваться загодя приготовленной веревочной лестницей. К тому же, судя по относительной тишине и душевной ругани, стражники уже одержали тяжелую победу над вдвое уступающим численностью противником.
Гибкий силуэт на секунду задержался у окна, глумясь, прощально вскинул руку… Звякнуло, вспыхнуло, треснуло, блеснуло серебристо-голубым разрядом – и бессознательное тело кулем вывалилось наружу.
Ртутная капелька силы не выдержала напора эмоций, высвободив энергию без моего ведома, – и свернулась виноватой кошкой на подоконнике.
Сил и желания удивляться или сожалеть уже не было. Было только жуткое чувство брезгливости и отвращения. Как будто меня всю, мои мысли, желания, цели взяли и окунули в болото. И ехидно посмеялись сверху.
Что, ведьма, считала себя самой умной? Вершительница судеб, защитница сирых и убогих, разрушительница коварных планов злодеев – ну и как тебе красочный финал?! Здорово, не правда ли?
Я уже безо всякой опаски вошла в кабинет, равнодушно присела возле тела Ликарта. Надежный труп. Как, собственно, и все люди, в отличие от нежити, которая, даже издыхая, считает своим священным долгом вскочить и рвануть зубами и когтями напоследок, как только глупая ведьма решит, что победила. Авось прихватит с собой за компанию. Или хоть настроение испортит…
– Что с ним? – пересилив себя, спросил подошедший Кидранн.
– Мертвый, – безразлично ответила я.
– Да нет, я про того, – пугливый кивок в сторону раскрытого окна.
– Пока не знаю, – на той же ноте сказала я, поднимаясь с корточек и подходя к окну.
Вирд лежал на отмостке, раскинув руки и ноги в разные стороны, голова была неестественно вывернута влево, глаза закрыты.
Кирн судорожно сглотнул и поспешил отойти в глубь комнаты: почему-то труп внутри его смущал меньше.
– С этим то же самое, – констатировала я, отворачиваясь и обводя взглядом разгромленную комнату.
Свитки, фолианты, книги, листы обычной бумаги перемешались на столе, частично изорванные, частично заляпанные сгустками темной крови. Кресло было разрублено напополам, стол изрядно покосился, припадая на подломившуюся ногу. Шторы, сорванные с гардины еще до нашего прихода – видимо, залезал Вирд в кабинет тоже через окно, – валялись под ногами, истоптанные, жалкие. И посреди этого всего – вчерашний хозяин. Сегодняшний гость.
– Ну что, надули нас, как шарики ко Дню Равнолетия? – усмехнулась я, присаживаясь на край подоконника.
Кирн неуверенно покачал головой и, закрыв глаза, прислонился спиной к стене:
– Что теперь будет?
– Ничего, – глухо отозвалась я. – Скажем тем, что внизу, что мы опоздали, когда пришли сюда, что Ликарт уже был убит, а Вирд свернул себе шею, пытаясь спастись бегством. Ты станешь единственным наследником баснословного состояния и займешься приведением этого дома в божеский вид. «Кулаки» и «ножи», потеряв главарей, разбегутся по углам, как крысы в чулане при звуке шагов.
– И все?
– И все.
Только пусто и противно внутри.
По тревожно темнеющим улицам торопливо сновал озабоченный народ. Кто-то спешил домой, кто-то – в гости, кто-то – в корчму. Вечер, в пику всем предыдущим, выдался холодным: руки зябли, машинально пытаясь спрятаться в несуществующие карманы, изо рта при разговоре вырывались пугливые облачка пара, тут же оседающие влагой на наброшенном на голову капюшоне. Люди суетились, спешили, поскальзывались на впервые выпустившем скользкие белесые щупальца льду, и снова бежали. Успеть, добраться, спрятаться… Уф!
Мы с Кирном, предусмотрительно набросив плащи и обувшись в сапоги, заметно выбивались из общего ритма, неспешно идя вдоль улицы и разговаривая.
– Сколько тебе лет?
– Это так важно?
Кирн явно смутился, отведя глаза в сторону и спешно объясняясь:
– Нет, я знаю, вопрос для женщины неприличный, но… ты же ингра?
– Хм…
Торопливо:
– Но, разумеется, всякая ингра – это женщина! И вообще, мне уже неинтересно!
Я чуть слышно фыркнула от смеха. Ну-ну, неинтересно ему… да нет, я бы сказала, ведьмы на подобные вопросы отвечают с охотой ставя собеседника в тупик, но зачем так человека-то пугать? Он же ни в чем не виноват. Почти…
Кирн неуверенно покосился по сторонам, в…дцатый раз чуть не споткнулся о камень, лежащий посреди дороги. Ох уж этот Версар! И физику они себе придумали, и магию не убили, а вот дороги расчистить до сих пор не могут!
– Знаешь, наверное, я должен тебя как-то… – Кирн смущенно прикусил губу, подбирая слова, – отблагодарить.
Я равнодушно пожала плечами:
– За что?
– Ну… По-моему, ты сделала куда больше, чем обычная ингра сделала бы по обычному договору…
– Ты так хорошо знаешь, как ведут себя ингры?
– Ты третья, – спокойно, без тени издевки, ответил он.
Я изумленно закашлялась, торопливо отшвыривая магическим толчком палку у него из-под ног. Йыр побери, и тут опростоволосилась! Ну кто бы знал, что он такой спец?!
– Ну… Будем считать, что я… неправильная ингра. Поэтому дополнительных денег мне не надо…
Кирн удивленно смерил взглядом идущую бок о бок с ним девушку. То есть как это – не надо денег?!! Да любая ингра…
– Давай ты отблагодаришь меня немного по-другому…
Ага, вот это уже чем-то похоже на правду…
Кидранн тут же напрягся, ожидая подвоха: с этими местными валькириями только так, держи ухо востро – не то без штанов оставят!
– И чего же ты хочешь?
Девушка, заметив его опасения, рассмеялась:
– Расслабься, душа и закладная на дом (что порой одно и то же) мне ни к чему.
– А что тогда? – с трудом заставил себя натужно улыбнуться парень.
Ингра скептически оглядела скрюченную физиономию, недовольно поморщилась, но решила удовольствоваться, чем есть. Уж лучше синица в руке…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
