Напрягая избитое тело, она шатнулась было назад, но тут увидела парня со светлыми волосами и белозубой улыбкой. Он манил её дальше, идти в глубину.
– Забери меня к вамо, Егор! – вскрикнула Рита сквозь кровь на губах и шатнулась к возлюбленному. Ладонь соскользнула с шершавой стены. Ноги понесли её под уклон. Егор вдруг обратился в другого мужчину. Деяна она едва помнила. Отца убили, когда ей исполнилось всего три Зимы. Под ногой щёлкнуло. Риту отбросило вспышкой. Сверху обрушилась неимоверная чёрная тяжесть.
*************
Чуть только Яр выбежал из кладовой, Сирин скользнула в приоткрытую дверь. Тяжёлый запах сальных свечей, пота и крови перехватил дыхание. Дарья лежала возле столба и не шевелилась. Сирин упала на колени и попыталась привести её в чувство. Рассеянный взгляд крестианки, наконец, медленно перетёк на неё. Неясно, кого она увидала, но тут же отскочила от Сирин и отползла за окровавленный столб. Сирин выхватила атам из застёжки на юбках и, не теряя времени, принялась резать верёвку. Узкий жертвенный нож плохо подходил для скрутки грубых волокон. Яр вот-вот должен вернуться, Сирин казалось она возится вечность.
– Это ты?.. Точно ты? Не он? – опомнилась крестианка и тотчас запричитала. – Освободи меня, скорее, Богом молю, освободи! Выведи меня отсюда, не могу больше мучиться, нет терпения!.. Больно мне, как же больно, Господи, не отдавай меня! Они заодно, меня в жертву приносят, круг стёрли!
Верёвка разрезалась, Сирин схватила крестианку за руку и скорей подняла. Но пленницу вмиг повело, она почти рухнула в обморок. Крестианка худая и лёгонькая, Сирин могла вывести её на поверхность одна. Но, если Дарья не будет ей помогать, то побег долго затянется. Страх попасться подстёгивал. Если обман Савы вскроется, то Навьи Рёбра в мгновение ока вернутся ко входу в логово. Рита тоже долго петлять на верхних меженях не сможет, как и увести Яра глубже в тоннели.
Сирин подобрала свечу в свободную руку и вывела Дарью из кладовой. Человеческие глаза плохо видели, и всего через сотню шагов она затревожилась, что повернула неправильно и ведёт крестианку не на поверхность, а вглубь логова с минами и ловушками. Дарья с одышкой сипела у неё на плече. Вот они вышли на совсем незнакомое перепутье. Сирин остановилась: куда дальше вести? Одна дорога спускалась вниз к четвёртой межени, другая идёт дальше и прямо. Налетел сильный подземный сквозняк, фитилёк свечи задрожал и потух. Кромешная тьма окутала их с крестианкой.
Сердце подпрыгнуло к горлу, страх почти затопил её: как им выбраться? И без того много времени ушло на дорогу, Сирин так долго перерезала верёвку, так долго тащила надземницу. Навьи Рёбра вот-вот раскусят обман. Яр погубит сначала охотницу, а потом и её. Надо бежать! Бежать! Но куда? По прямой, по тоннелю; дорога выведет их на поверхность – должна вывести! А иначе…
Крестианка неловко упала и вскрикнула. Сирин бросилась поднимать её. Рука вцепилась в плечо, зелень глаз крестианки сверкнула во тьме.
– Куда мечешься? – просипела она не своим голосом. – Не чуешь разве, ветер дует нам в спину. Скорей поворачивай.
Сирин доверилась и повернула назад, положилась на подземное зрение. Дарья не знала пути, только чуяла, как нужно подниматься к поверхности. Ближе к выходу темнота просветлела, и Дарья задышала ровнее, спотыкалась не так уж и часто. Выйти никто не мешал. Навьи Рёбра поверили Саве и надолго ушли обыскивать западный лес. Рита не могла подняться вперёд, и ждать охотницу Сирин не собиралась.
Дарья подняла глаза к предрассветной хмари. На разбитых губах проступила полуживая улыбка. Вольный воздух и первое щебетание птиц вдохнули жизнь в измученную во тьме душу. Но тут, где-то глубоко под землёй, ухнул взрыв – глухой и короткий, словно старческий кашель. Сирин не оглянулась и скорей повела еле живую надземницу в лес, пока к логову скорби не вернулись сородичи.
*************
Вольга никогда ещё не бывал в столь запутанной части леса с паутиной и мхами. Может забыл про неё? Полчаса подряд он пробирался на запад. Перед самым восходом солнца загустела туманная дымка, Свирь и Сава куда-то пропали. Но окрестности с детства знакомы, далеко от границ племени не уйти. Вокруг смотреть тошно, сплошь гнилые сосны и узловатые корневища, трухлявые пни да поросшие грибами коряги. И воздух воняет болотом, хотя никакого болота в западном лесу не бывало. Будто леший завёл, закрутил, заморочил, закинул совсем в другой лес, в самую глухую чащу. Может Свирь прав? Обманул сын чернушки – не нарочно конечно, ошибся, или кто-то в свой черёд надул Саву, или может быть Сивера, и Первый Охотник отдал приказ искать чужеядцев, но доносчика проглядел? И как теперь выбираться из гиблого места?
– Сви-ирь! Са-ава! – во всю глотку гаркнул Вольга. Если рядом и затаились чужие, теперь-то они его мигом найдут, пусть даже в тумане. Хорошо бы вернуться по своим же следам обратно в нору. Но тут в дымке кто-то мелькнул. Вольга улыбнулся: друзья вышли на зов и, конечно, не потерялись. Но зачем убегать? Сомнение зашевелилось. Вольга повёл крутыми плечами, перехватил топоры поудобнее и зашлёпал по грязище в сторону привидения. Ноги ступили на твёрдую почву с ковром мелкой травки. Деревьев на островке почти не росло, одни худые корявые ёлочки. В дымке тумана ничего толком не разглядеть.
На одной из ёлочек охранный знак племени. Нет, Вольга не заплутал, эту часть леса затопило весенним паводком и отрезало от земель рода, а он каким-то чудом сумел перебраться. На траве, больше похожей на ряску, темнел размазанный след. Вольга нагнулся пониже и растёр мелкие листья пальцами. Пахло звериной кровью. В заболоченном краю кто-то охотился и волок большую добычу. Любой двоедушец лишний раз остережётся матёрого хищника, но Вольга смело двинул по следу. Крови много, убитый зверь весом, наверное, с дюжего кабана, а может и больше. Уволочь такую тушищу мог только медведь. Потягаться с ним – дело совсем безрассудное, но даже
