Они ехали и не видели выхода. Они путешествовали через рукотворный ад, и казалось, что так будет всегда. Роман Абрамов предполагал, что фон снизится и радиоактивная пыль осядет, но и подумать не мог, что до этого доживем – людьми. То, что встречалось им по дороге, наталкивало на единственную мысль: человечество получило по заслугам.
Наверное, им было очень страшно и крайне одиноко, и они беседовали целыми днями, сменяя друг друга за рулем. Я не знаю, сколько они ехали, кстати, Филателист говорил – вечность. И постепенно вырисовывалось, что они будут делать: создадут базу, отберут детей, повысят устойчивость. Так и разработали программу.
И философию. То, что все мы знаем и с чем соглашаемся.
«Мы с тобой – как почтальоны, – пошутил как-то Роман Абрамов, – везем письма». У них, и правда, был полон багажник важных бумаг. А почтальон по-украински – листоноша. Вот.
Они не знали, что Крым – уже остров: связи не было, радио не работало, и эта штука, Филателист еще жаловался, как ее не хватает, «сеть», тоже не работала (чем бы она ни была, и не спрашивай – мне объясняли, я не понял, дикость и только).
Они собирались попасть на остров по перешейку. Но этого пути попросту не было, и все вокруг лежало в руинах из-за землетрясений и бомбардировок.
Нашлась моторная лодка. Они выгрузили все из машины и поплыли – кажется, их мечта о спокойном месте стала своего рода одержимостью, и логика уже не работала. Они понимали, что Севастополь, скорее всего, разрушен, что к морю вообще вряд ли стоит соваться, и осели в Джанкое.
Никакой крепости, конечно, и в помине не было. Ничего не было – ни еды, ни воды. Как ни странно, помощь пришла, откуда не ждали – аборигены прониклись симпатией к чужакам, тем более у Романа и Филателиста были противорадиационные препараты и кое-какие наработки.
Они, конечно, не могли вылечить взрослых полностью. Но… могли повысить сопротивляемость детишек. Благодарные матери и отцы готовы были с последним расстаться, только бы малышам помогли.
И как-то так получилось, что к ученым вернулась вера в человечество. Наверное, они полюбили детей, с которыми занимались, и решили: эти достойны жить в хорошем, добром и новом мире.
Понимаешь?
Наш клан начался с авантюры и страдания и создан был, извини, через любовь. Черт, опять я об этом… Ну да ладно.
Роман Абрамов вскоре умер, потому что все новые эксперименты по наведенной мутации они с Филателистом сначала ставили на себе, и не каждый опыт шел на пользу. А Филателист остался, окружил себя единомышленниками и построил Цитадель.
Крым – мой дом, Бандеролька. Не только Джанкой, весь Крым. Листоноши – моя семья.
Но все чаще я задумываюсь: это вовсе не признак щедрой души, скорее – эмоциональной скупости. Мой дом – мир. Весь этот мир, выживший, выстоявший и очень опасный. Такой большой. И все люди в нем – наша семья. Как ни странно это звучит для мутанта.
Мне почему-то кажется, Бандеролька, что ты меня понимаешь.
Что Киев, Минск, Москва, города Европы – не дальше от нас, чем Севастополь и Балаклава. Не в географическом смысле, в моральном. Почему мы зациклились на Крыме? Мы сильные, нас – много, и мы делаем вид, будто нас на нашем острове ничего не касается, кроме стычек со степняками и вот еще этих адептов секты Серого Света.
А сколько ТАМ сект? Сколько там «степняков»? И есть ли там листоноши, Бандеролька?
Вдруг там кто-то нас ждет, вдруг кто-то страдает от одиночества, как страдали Роман Абрамов и Филателист, которого тогда звали по-другому. Естественно, я спросил, он ответил: просто очень любил марки, вот и прикрепилось.
Если предчувствие меня не обманывает и жить осталось недолго, я хочу… Посмотри мир, Бандеролька. Нехорошо перекладывать на других свои ожидания, но проживи этот мир – за меня.
Помогай всем, до кого дотянешься. Это – наш дом, другого не будет, нет у нас другой планеты, и нам тут жить.
Ну вот.
Перечитал, и самого скрутило от пафоса.
Ты уж извини, подруга.
Хотя чего – извини? Не отдам я это письмо…
Бандеролька прижала листочки к груди и прошептала:
– Я все поняла, Пошта, правда, я все поняла. Я постараюсь.
Эпилог
Огромная стальная птица разрезала облака, словно раскаленный нож – масло. Треугольный силуэт бросал на землю хищную тень, а мощный рев двигателей заставлял в ужасе разлетаться и разбегаться всех мутантов от мала до велика. Даже огромный птеродактиль, привыкший считать себя хозяином небесных просторов, испуганно метнулся к земле и постарался как можно быстрее укрыться в недрах полуразрушенного высотного здания.
– Далеко еще? – спросила Бандеролька в микрофон своего шлема.
Телеграф, единственный пилот клана Листонош, способный управлять похищенным у Легиона самолетом, неопределенно пожал плечами.
– Судя по показаниям, лететь еще чуть больше двадцати минут. Но тут нужно учесть, что в небе полно всякой гадости. Да и видимость ни к черту…
Бандеролька согласно покивала, задумчиво глядя из-за стекла иллюминатора на проносящуюся под брюхом самолета землю. Исковерканные, искореженные многокилометровыми воронками от взрывов пустынные земли. Руины городов, застывшие вереницы проржавевших остовов автомобилей на дорогах. Руины и пепел. Пепел некогда великих империй.
Ради чего все эти разрушения и войны? Ради того, чтобы к власти пришли такие маньяки, как Командор или Ферзь? Уничтожить миллиарды людей ради призрачной власти над горсткой выживших? Безумство.
Бандеролька поймала себя на мысли, что все чаще она начинает смотреть на мир с точки зрения Пошты. Так же, как и он, она не всегда понимала, для чего спасать этот мир, требуется ли ему это спасение. Но всякий раз, как и ее погибший возлюбленный, осознавала: пока на этом свете есть хоть один человек, то Человечество заслуживает второго шанса.
Откинувшись в кресле второго пилота, девушка погрузилась в воспоминания последних месяцев. Они проделали колоссальную работу по восстановлению жизни на острове. Изловили и уничтожили последних адептов Серого Света. Усмирили бандитов и пиратов. Наладили прочные связи между оставшимися крымскими поселениями и культивирование чистой почвы под будущие посевы семян. Еще пара лет, и Крым вновь сможет стать пригодным для жизни. Они очистят почву и воду, наладят производство топлива. И окончательно очистят остров от всякой швали, вернув мир и спокойствие на эти земли.
Но не стоит забывать, что, помимо враждебной мутировавшей природы, всегда остается угроза со стороны Легиона и ему подобных. Совет клана Листонош пока строго-настрого запретил сообщать посторонним о реальном положении дел на острове. Пока они достаточно не окрепнут, для того чтобы дать отпор любому агрессору.
А сейчас они могут заняться главной целью, для чего и создавался клан. Налаживать связи. Помогать другим вернуться к нормальной жизни.
Самолет ощутимо тряхнуло.
– Твою дивизию! – выругался Телеграф. – Не то воздушная яма, не то аномалия, фиг поймешь.
– Все в порядке? – встревожилась Бандеролька.
– Нормально все, – успокоил ее товарищ и показал пальцем в только ему одному видимую точку на горизонте. – Цель по курсу.
Бандеролька улыбнулась и посмотрела назад, на грузовой отсек, где лежали приготовленные для выживших семена и другие блага из Бункера Возрождения. Листоноши не были жадными и хотели поделиться найденными сокровищами с другими.
Девушка раскрыла дневник Пошты, успевший стать и ее дневником тоже. В тетради еще осталось несколько чистых страниц, которые Бандеролька заполняла по мере наличия свободного времени и только по важным поводам.
Достав из нагрудного кармана химический карандаш, Бандеролька принялась писать.
«Первое января две тысячи тридцать четвертого года.
Вчера мы отпраздновали Новый год. Празднество проходило в отстроенной заново цитадели клана в Джанкое. Со мной были все мои друзья. Даже те, кого не стало в этот трудный год, были со мной в моих мыслях и в моем сердце.
Сегодня мы вылетаем с первой спасательной миссией за пределами нашего родного острова. Мы везем семена и оборудование в город, в котором, по нашим данным, могут быть тысячи выживших после Катастрофы. Хотя Командор мог нас и обмануть – нет никакой гарантии, что данные на его карте настоящие, а не плод его больного воображения. Так это или нет – скоро узнаем…»
– Внимание! Наш самолет приступает к снижению! – весело прогоготал в микрофон Телеграф. – Просьба пристегнуть ремни и отключить все мобильные устройства.
