Неваде огнестрельное оружие никогда не запрещалось и любой человек, достигший восемнадцати лет, мог купить пистолет. А купленный пистолет можно было свободно носить. Конечно, запрещалось открыто носить оружие в общественных местах, и когда мир еще не начал рушиться, на улицах и в казино нельзя было встретить вооруженных до зубов людей. Однако теперь все это изменилось. По меньшей мере половина людей носила оружие открыто, а вторая половина, наверное, также была вооружена, но только скрывала это. Многие были пьяны. Или балдели, приняв неизвестно что. Неизбежно, рано или поздно, кто-нибудь начнет стрелять. И многие погибнут. Бенджи не собирался находиться там, когда это произойдет. Поэтому он держался погруженных в темноту глухих улиц. Не самый оптимальный маршрут, и все же это было лучше, чем петлять в толпе, наверняка заполнившей Стрип.
Старенький микроавтобус тарахтел, проезжая мимо пустующих «свадебных часовен»[135], мимо мотелей, салонов татуировки, ювелирных салонов, отделений банков – заведений, характерных для данного города. Затем – по шоссе на север до самой Саммерлин-Парквей.
Там царила мертвая тишина. Уличные фонари по-прежнему светились. Машины аккуратно стояли на стоянках. Никаких пожаров. Жилые здания смотрелись приятнее: это, конечно, были еще не особняки, но дорогие, добротные, перемежающиеся с офисами из стекла и бетона. Кое-где окна еще оставались незаколоченными, хотя нередко они прятались за решеткой или стальной сеткой.
Бенджи свернул в переулок, застроенный административными и жилыми зданиями и мелкими заведениями. Впереди показалась цель пути. Каменный указатель: «ККИ – Каргил-Каталист исследования» (чем-то напоминающий надгробие, отметил Бенджи, что выглядело странно для компании, выпускающей лекарственные препараты). Небольшое двухэтажное строение было зажато между другими административными зданиями.
Подъезжая к зданию, Бенджи заметил в крайнем с восточной стороны окне свет. И тут же, когда он свернул на стоянку, свет внезапно погас.
Засунув телефон «Черного лебедя» в карман, Бенджи бросил взгляд на карабин, лежащий на соседнем сиденье поверх вороха карт (в том числе плана Урэя, который он вырвал из атласа, обнаруженного в Барстоу). Ему не хотелось брать с собой оружие. И уж точно не хотелось использовать его ни при каких условиях. Ему требовались лекарственные препараты, однако он не был грабителем; брать то, что ему нужно, силой он не станет. Наверное, Бенджи и не смог бы этого сделать, поскольку он сомневался в том, что был слеплен из подходящего теста.
Хотя в глубине души Бенджи гадал, не является ли это недостатком. Разве он не должен быть готов на что угодно ради того, чтобы помочь стаду? А также Сэди, Араву и остальным пастухам? Неспособность к решительным действиям может их всех погубить.
В здании компании кто-то есть. И этот кто-то может быть вооружен.
И все-таки Бенджи собирался решить этот вопрос правильно. По-человечески.
Взяв карабин, он положил его на заднее сиденье и прикрыл пледом. Но предварительно зарядил и снял с предохранителя. На всякий случай.
Выйдя из микроавтобуса, Бенджи направился к зданию, крутя головой по сторонам, всматриваясь вправо, влево, снова вправо, в ожидании того, что кто-то выскочит на него из ниоткуда. Нелепая мысль, учитывая то, что здесь все было хорошо освещено и Лас-Вегас никак нельзя было назвать зеленым городом с обилием деревьев и кустарников, где можно было бы спрятаться. И тем не менее Бенджи, покинув микроавтобус, чувствовал себя на взводе.
К счастью, его недолгое путешествие до входа в здание прошло без каких-либо происшествий. Входная дверь была стеклянная, однако ее загораживала раздвижная решетка из блестящей стали.
Окна первого этажа также были зарешечены.
Отыскав звонок, Бенджи ткнул кнопку. Казалось, это не произвело абсолютно никакого эффекта. Однако электричество в здании есть. В окне ведь горел свет? И это был не слабый отсвет фонарика, а что-то значительно ярче – настольная лампа или даже верхний свет.
«В таком случае попробуем сделать по старинке». (И Бенджи мысленно ответил, что нужно привыкать действовать по старинке, учитывая то, что грядет.)
Он постучал в дверь.
Простой стук. Не «постричься и побрить»[136]. Ничего игривого, но в то же время и не слишком настойчиво.
Ничего.
Бенджи постучал снова.
По-прежнему ничего.
Он задумался над тем, что делать дальше. Ему нужно попасть в это здание – но как? Крыша плоская, и, возможно, оттуда есть путь внутрь. Можно ли будет пролезть через вентиляционную трубу? Такое вообще возможно? В кино это получалось очень даже возможно – вспомнить хотя бы Джона Макклейна, ползущего по вентиляционной шахте, однако Бенджи подозревал, что это лишь кинематографическая вольность и в действительности ни один воздуховод не был испробован на этот предмет. Если это не вариант, тогда что? Разбить окно, попытаться найти что-нибудь, чтобы отогнуть решетку? Или, быть может…
В здании вспыхнул яркий свет, обжигая Бенджи глаза. Он видел лишь ослепительную белизну с пляшущими черными пятнами, пока его зрение привыкало – точнее, так и не смогло привыкнуть. Бенджи поднял обе руки, закрывая лицо, какое-то мгновение гадая, не получит ли он сейчас в грудь пару пуль, которые прискорбно быстро оборвут его миссию.
Он вздрогнул, услышав, как ожил хриплым трескучим женским голосом домофон:
– Ты кто такой?
– Я… меня зовут Бенджамен Рэй, я работаю в…
– Нажми кнопку, болван! Я тебя не слышу.
Кнопка. Точно. Бенджи снова ткнул пальцем в кнопку – на этот раз зажглась зеленая лампочка, указывая на то, что женщина включила систему, – и сказал:
– Я доктор Бенджи Рэй из ЦКПЗ, работаю в Службе изучения эпидемий. Я надеялся, что меня впустят внутрь.
– Нет. Уходите!
Яркий свет исчез, оставив только кружащиеся в поле зрения точки. Лампочка на домофоне снова погасла.
Бенджи нажал на кнопку, но лампочка не зажглась. Он постучал опять, уже более настойчиво. Тук-тук-тук-тук. Ему не хотелось повышать голос и привлекать к себе внимание, но какой у него оставался выбор?
– Пожалуйста! – что есть силы крикнул Бенджи. – Мне нужна ваша помощь! Это очень серьезно!
И опять ему в глаза ударил яркий свет, ослепляя его. Затем треск домофона:
– В чем дело?
В самый последний момент вспомнив нажать кнопку, Бенджи заговорил снова:
– У вас есть экспериментальное противогрибковое средство. От калифорнийской лихорадки. Оно еще не прошло клинические испытания.
Треск, шипение.
– Вы имеете в виду 1342-й?
– Да! Да, совершенно верно, именно этот препарат мне и нужен.
– Мне нужно удостовериться, что вы тот, за кого себя выдаете.
– У меня нет…
«Так, подождите, у меня есть документы». Бенджи так и не выбросил их: они лежали у него в бумажнике. Достав бумажник, он вытащил удостоверение, чем-то напоминающее полицейский значок. Свидетельствующее о том, что он действительно работает в СИЭ ЦКПЗ.
Свет погас.
Щелкнул отпирающийся замок, и этот звук вызвал вздох облегчения, вырвавшийся у Бенджи из легких. Когда его зрение освоилось в темноте, он разглядел женщину с широкими бедрами и маленькими руками, на голове черные кудри. Достав связку ключей, женщина отперла
