- ... то я, вероятней всего, ничего бы не узнал. Ты все сделала правильно, ничего не испортила, хотя я предпочел бы, чтоб тебя там не было...
- Ты спас меня от пули, и она попала в тебя!
- Хм, - Олег вздернул одну бровь. - Это не приходило мне в голову.
Эша сокрушенно посмотрела на него, но тут же приметила озорной блеск в его глазах, сердито дернула губами и отвернулась.
- Я очень беспокоился, когда ты не пришла. Думал, может что-то случилось. Потом думал, что, возможно, ошибся во всем... А на следующий день увидел, как ты прячешься в кустах сирени, и понял, что все в порядке.
- О, господи! - в ужасе сказала Шталь, закрывая лицо растопыренными пальцами.
- Не буду отрицать, что это льстит, - Ейщаров усмехнулся. - Ни одна женщина еще не шпионила за мной из кустов.
- Пожалуй, пойду-ка я, все-таки, в Москву, - заявила Эша, вяло выворачиваясь из его рук, но Олег притянул ее к себе, и его ладони вновь легли на шталевские виски.
- Пойдем лучше домой, Эша, - тихо сказал он. - Пойдем домой.
Эша потянулась к нему, и в этот раз его руки не возражали. Через несколько минут, неохотно оторвавшись от его губ, она потрясенно, почти испуганно произнесла:
- А ведь я действительно могла уехать! Взять и уехать - как идиотка! Вот что меня раздражает в этой ситуации - то, что ты опять оказался умнее меня!
- Ничего страшного, - заверил Олег. - Из двух влюбленных идиотов хоть один да должен что-то соображать.
* * *
- Ну, я же говорил! - торжествующе провозгласил Электрик. - Давай!
Михаил, издав раздраженное рокотание, шлепнул на протянутую ладонь две денежные купюры, и потряс головой, словно все еще не мог поверить в то, что видел. Рядом треснула ветка, и Шофер, которому в нос попала пыльца, громко чихнул и тут же испуганно зажал рот ладонью, ткнувшись лицом в траву.
- Не беспокойся, они ушли, - со смешком сказал Байер, отводя от себя золотистую нить паутины. - Все, можно и нам уходить, ты видел достаточно, а дальше подсматривать - это уже извращение. Упрямый ты, Миха - не верить в очевидное. Все знали, что к этому и шло!
- Это неправильно, - пробормотал Оружейник. - И вообще зря они его так рано выписали! Только-только был при смерти - и тут же...
- А по-моему, после тяжелого ранения завалить девчонку - святое дело! - важно заявил Костя.
- Да? - фыркнул Игорь. - И многих ты завалил?
- Да пошел ты! - огрызнулся Костя, с треском восставая из кустов и глядя на далекий особняк.
- Нехорошо все это! - вознегодовала Нина Владимировна. - Как вы можете подглядывать за людьми!
- А ты чем тут сейчас занималась? - изумился Михаил.
- Я здесь была по делу! - с легким смущением отрезала старшая Факельщица, грациозно выбираясь из зарослей. - Хотела убедиться, что у них все хорошо! А теперь - все! - марш-марш на работу!
- Хорошо... - протянул Михаил так тихо, что никто, кроме него, не услышал этих слов, и прищурился, глядя на закрытые кованые ворота. - Нет, нехорошо. Как может быть все хорошо у двоих, одного из которых не существует?
* * *
Они шептали. Шептали ни о чем, возможно, сами того не замечая, - так человек, погруженный в сладостные мечты или в счастливые воспоминания, может начать бессознательно мурлыкать себе под нос какой-то незатейливый мотивчик. Бесплотный, беззвучный шепот тянулся отовсюду, танцевал среди приглушенных солнечных лучей и ткал свой, особый узор расслабленной, умиротворенной тишины. Только однажды ей доводилось слышать многоголосие вещей - в гостинице Домовых, но там было все иначе. Легкие, воздушные ощущения - повсюду, куда не взгляни - все вещи, и даже сам дом - во всем была жизнь. Наверное, так бывает, когда человека переполняют эмоции, когда их так много и они так сильны, что хлещут через край, и их вбирают в себя окружающие его вещи. И если эти эмоции прекрасны, то вещи вокруг начинают петь, и если сосредоточиться, то можно почувствовать их улыбки.
- Они говорят, - тихонько пробормотала она. - Я их слышу, они все шепчутся... От них исходит такой восторг, будто они ощущали то же, что и мы. Мне от этого немного не по себе. Как будто вокруг полно народу.
- Не слушай их ощущения, - Олег забросил руку за голову. - Сосредоточься на своих. Это помогает.
Эша приподнялась, потрясенно глядя на него.
- Ты тоже можешь чувствовать вещи? Мне казалось, ты чувствуешь только людей.
- Странно, что после твоих приключений с зонтиком ты задаешь мне этот вопрос.
Она удивленно плюхнулась обратно на подушку и некоторое время молчала, потом уткнулась в подушку локтями, умостив подбородок на переплетенных пальцах.
- Ты такой же, как я. Да?
- Я могу слышать разные вещи. Иногда договариваться с ними. Но и то, и другое у меня получается гораздо реже чем у тебя, и я никогда не видел их мечты... Эша, не пытайся убрать с лица самодовольство - у тебя это все равно плохо выходит.
- Значит, нас трое? Таких, которые могут ощущать разные вещи... Ты, я и... Лжец. Говорящий с душами, Говорящая с судьбой и Говорящий... с иллюзиями. Точнее, с ложью. Трое... Или есть кто-то еще?
- Очень надеюсь, что нет, - сонно отозвался Олег.
- Значит, мой старший мертв? Или он так никогда и не объявлялся и вы ничего о нем не знаете?
- Твой старший? - рассеянно переспросил он.
- Ну да! Говорящий с судьбой. Откуда-то же я взялась! Как-то же ты на меня вышел... иначе откуда ты вообще мог узнать о моем существовании?
- Эша, если честно, мне не хотелось бы сейчас об этом говорить, - Олег повернул голову и испытывающе посмотрел на нее. - Или ты меня в чем-то подозреваешь?
- Нет, ну что ты! - Шталь передвинулась и прижалась к нему. Некоторое время она лежала молча, глядя на исчерченное шрамами запястье его закинутой руки и осторожно водя указательным пальцем по узкому рубцу, пересекавшему левую сторону груди почти под прямым углом. Этот явно был не от звериных когтей - слишком ровный, слишком правильный. Какое-то лезвие, глубоко рассекшее тело прямо над сердцем, и осознание того, что человек, который обнимал ее сейчас, мог умереть задолго до их встречи, невольно протянуло по ее собственному телу длинную волну дрожи.
- Что такое? - встревожено спросил Ейщаров, приподнимая ее голову за подбородок. - Малыш, ты что, отчего слезы?
- Столько боли... - прошептала она. В его глазах на мгновение мелькнуло странное выражение, что-то безадресно-ироническое, потом он мягко произнес:
- Это было очень давно. Не надо...
- Я ничего не спрашиваю! - поспешно прошелестела Эша. - Ничего не буду спрашивать! Ничего!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
