Хотя, с другой стороны, что можно узнать из этих фотографий? Даже если на них действительно запечатлен кто-то из сотрудников института исследования сетевязания в полном неглиже? То, что Говорящие шесть лет назад приехали откуда-то голыми? И что?
К тому же, она ведь уже решила, что не хочет больше лезть в это дело. Она не шутила, когда сказала об этом Олегу. Ей и в самом деле не хотелось все это ворошить. Что бы тогда ни случилось, ее это не касается. О некоторых вещах лучше ничего не знать.
Шталь решительно отметила письмо для удаления и с минуту смотрела на заголовок, нерешительно покусывая губы. Любопытство - страшное чувство, оно может съесть все что угодно, и любопытство неудовлетворенное для иных сильнее, чем любая физическая боль.
Оглядевшись, словно кто-то мог подсмотреть и немедленно осудить ее действия, Эша нажала на заголовок, и тут снизу раздался громкий стук в дверь. Шталь вскочила, чуть не перевернув столик, ринулась к окну и осторожно выглянула в щель между занавесками. На крылечке стоял старший Оружейник с двумя увесистыми пакетами в руках. Он тут же задрал голову, но Эша уже отпрянула от окна и вылетела из гостиной. Перепрыгивая через ступеньки, она скатилась вниз по лестнице и, бесшумно пробежав через холл, нерешительно остановилась перед дверью, которая тут же содрогнулась от удара мощного кулака.
- Открывай, - свирепо потребовала дверь, - я знаю, что ты там!
- Поставь их, а я потом заберу, - осторожно предложила Шталь.
- Мне велено донести их до кухни!
- С каких это пор ты делаешь то, что тебе велено?
- Это я, серый волк, открывай, - дверь снова дрогнула, - а то сейчас как дуну, как завою...Считаю до трех!
Эша струсила на счете "два", отперла дверь, и Михаил ввалился в холл, тут же с удовольствием оглядев шталевскую фигуру в мужском халате.
- Олег, лечение явно пошло тебе не на пользу! Что это за прическа?
- Поставь мешки и убирайся! - надменно сказала Шталь, поворачиваясь к нему спиной. Михаил, фыркнув, прошел мимо нее на кухню, по пути демонстративно задев Эшу пакетом по ноге. Шталь, постояв, неохотно побрела следом, уселась на кухонный диванчик и принялась с тоской смотреть, как Михаил выгружает на стол многочисленную снедь.
- Почему он прислал именно тебя?
- Потому что я первым ему подвернулся, - огрызнулся старший Оружейник. - Думаешь, я был в восторге от этого поручения?! Я боевой заместитель, а не домработница! Надеюсь, мне не надо еще и готовить?!.. Чего ты улыбаешься?
- Представила тебя в переднике, - Эша, приглядевшись, ткнула указательным пальцем в направлении его левого плеча, на котором красовался свежий ожог. - А это откуда?
- Выезжал на злую кофеварку, - Михаил сердито потрогал обожженную кожу. - Думаю, пройдет еще очень много времени, прежде чем мы перестанем находить сумасшедшие вещи, - он поставил на столешницу пакет с янтарным виноградом и покосился на Шталь. - Ты выглядишь очень счастливой.
- Я выгляжу именно так, как себя чувствую.
- Никогда не предполагал, что все так обернется, - пробормотал Михаил. - Похоже на чью-то злую шутку.
- Что ты там бормочешь, я ничего не понимаю, - Эша небрежно пожала плечами, вытащила виноградную кисть и принялась проворно ее общипывать. Михаил продолжал шелестеть пакетами, казалось, целиком уйдя в свое занятие, но когда она спустя некоторое время подняла голову, то обнаружила на себе взгляд старшего Оружейника - такой внимательный и пристальный, что ей стало не по себе.
- Чего ты на меня уставился?
- Ничего, - поспешно ответил Михаил, отворачиваясь. - Просто... А что - уже и глядеть нельзя?
- Какой-то ты сегодня странный, Миша. Ей-богу, такое ощущение, что ты Олега ко мне ревнуешь!
- Что?! - вскинулся Михаил. - Кто - я?! Да я...
- Ой, перестань, лучшие друзья так делают сплошь и рядом!
- Просто, на мой взгляд, вы друг другу не очень подходите...
- Миша, ты ему не мама, так что обрати свой взгляд в другом направлении, - Шталь, встав, продемонстрировала Оружейнику тщательно сложенную фигу. - Я никуда не денусь! Смирись!
- Я совсем не это имел в виду! - запротестовал Михаил как-то испуганно. - На самом деле я к такой тебе уже очень даже привык...
- Что значит к "такой мне"?
- Ну к... к коллеге... и к... ну...
- Ты не мог бы врать чуть-чуть быстрее?
- Послушай, Эша, я всего лишь хотел сказать...
- Что бы ты ни хотел сказать, у тебя это вышло хреново! - Шталь развернулась и решительно вышла из кухни, мысленно поражаясь тому, что все только что происшедшее нисколько не ухудшило ее настроения.
Вернувшись в гостиную, она вкрутила в пепельницу истлевшую сигарету, сломав хрупкий столбик пепла, потом опустилась в кресло и рассеянно уставилась на экран. И тут же выпрямилась, впившись в изображение потрясенным взглядом.
Даже плохое качество фотографии не могло скрыть растерянности и ужаса в глазах бестолково толпящихся на пыльном перроне обнаженных людей. Кто-то стыдливо прикрывался, но большинство размахивало руками, что-то объясняя друг другу и снующим между ними милицейским работникам. Большинство людей стояло спинами к снимавшему, некоторые были вполоборота, и Эша без труда опознала Нину Владимировну, Глеба, ослепительно-рыжую старшую Домовую Яну и Славу, который был без бороды и казался немного ниже ростом, чем был сейчас. В кадр попала и часть электрички - самой обычной зеленой электрички, из окон которой выглядывали изумленные и вполне одетые люди. Из раскрытых дверей электрички санитары вытаскивали носилки, на которых, прикрытый до основания шеи чем-то, похожим на занавеску, лежал человек, и стоявший рядом с дверями, на самом краешке перрона Михаил, пригнувшись, смотрел на лежащего с удивленной злобой, словно сию секунду обнаружил в живых своего самого заклятого врага. Рядом с ним спиной к объективу стояла невысокая женщина с коротко остриженными светлыми волосами, и ее тонкая рука удерживала за плечо старшего Оружейника, который, казалось, вот-вот ринется вперед. Правее виднелась часть головы какого-то рыжеволосого человека, который тоже смотрел на носилки, но судя по росту и более темному оттенку волос, это был не покойный Ковровед. Лицо же того, кто лежал на носилках, было видно очень отчетливо, и, несмотря на то, что его левая половина была густо залита кровью, несмотря на заострившиеся черты и слипшиеся всклокоченные волосы, Шталь сразу же узнала это лицо. Не узнать его было невозможно. Вот уже двадцать четыре года подряд она видела это лицо в зеркале.
На носилках лежала она.
Эша Шталь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
