Треснуло бревно в камине.
Снова вытер лезвие об одежду и обернулся. Сердце стучит пулеметом. Адреналин сделал из крови лаву и заставил тело гореть.
Прислуга скорчился под столом и, рыдая, молит не убивать его.
– Куда ушел третий? – хрипло спросил я парня. В горле совсем пересохло.
– Т-третий? – переспросил он, буквально вздрагивая.
– Да, третий. Здесь сидело трое. Двое мужчин и одна женщина. Один из них здесь, – указал я на труп Борика, – где второй?
Парень кивнул на выход из обеденного зала в левое крыло особняка.
Я высмотрел на столе графин с прозрачной жидкостью и с удовольствием влил в горло влагу. Ожидаемо, это была не вода, а белое вино, но так даже лучше. Руки слегка дрожали. Когда я уже привыкну?
Поставил графин и успел развернуться к двери, как она распахнулась, и в комнату ворвались двое. Громилы Лейлы, их лица я хорошо знал. У одного в руке меч, у второго арбалет.
Два огненных ножа тут же "пахнули" и выстрелили по целям. Один схватился за горло и грохнулся вбок, второго спас щит.
Активирую Вторую Кожу на лице и груди.
Арбалет щелкнул и мое левое плечо отбросило назад. Я сжал зубы, зарычал, ухватился обеими руками за эфес и рванул вперед. Парень не успевает перезарядить оружие и острие клинка пробивает его живот. Отступать некуда, он уперся спиной в стену. Роняет арбалет и с бешенным взглядом хватается за лезвие, но я резко вынимаю металл и ударяю снова. Еще одно сердце за сегодняшний день буквально разорвано.
Дотронулся до торчащего из плеча болта. Боль адская, но по ощущениям попал только в мясо. Рисковать не стал и только обломил древко так коротко, как смог.
Я вышел за дверь и быстрым шагом потопал по длинному коридору. Бежать нельзя, медлить тоже. Полуторник выставил вперед, как учил целитель, и нагло проверил каждую дверь, отпрыгивая за стену. Мана для Щита еще есть, и бояться магии стоит, если Сергиш на четвертой ступени и выше, что стоит целое состояние, но ему вполне по силам. Выбора, к сожалению, нет, и притаиваться возле каждой комнаты, обдумывая мельчайшее движение – не вариант. Снаружи что-то происходит, и это "что-то" может помешать мне выполнить задачу.
Когда я уперся в первую ступеньку лестницы, заметил еще один коридор. На той стороне такого не было. Вообще, странная планировка. И почему Сергиш пошел сюда? Может здесь положено проживать только господам? Как вариант.
Решил проверить сначала второй этаж и нетерпеливо начал перепрыгивать через ступеньки. Такие же стены, пол и количество комнат. Везде пусто. Но я оказался прав насчет разделения особняка по статусу. В этой части жили хозяева и высокие гости, в той – все остальные.
Где-то далеко грохнуло. Гром?
Выругавшись, прыжками спустился вниз и хотел заглянуть в пропущенный коридор, но меня привлекли открытые двери обеденного зала. Точнее не сами двери, а то, что оказалось в прямой видимости из-за открытых створок.
Фенкс сидел на корточках рядом с телом Борика, и когда мои сапоги застучали по полу, повернул ко мне голову. Глаза округлились, но не испуганно, а удивленно и заинтересованно. Пока я бегом преодолевал расстояние между нами, он спокойно поднялся, оперся о трость и наблюдал за варварским спринтом с мечом наголо. Визуально, его совсем не тревожила ситуация, и уловив это настроение, я резко остановился, не перешагнув границу двери.
– Ну, даешь, – невесело сказал он. – Таких дел наворотил. Потом расскажешь, как освободился. А чего ты замер? Давай, нападай.
Глава 115
Что у него за магия? Почему в меня еще ничего не полетело? Твердь?
Я молча сделал шаг и выставил перед собой меч.
– Удивительно. Второй раз сделал ошибку. Как же ты снял ошейник? Нет, не говори, потом. Всё потом, – произнес он задумчиво.
Мне стало жутко от такого спокойствия. Он совсем не опасается. Я опустил меч и под неотрывным наблюдением его глаз приблизился к столу. Наполнил бокал вином, пригубил.
– И то верно. Лучше выпить, обсудить, – хмыкнул он. – Обсудим, как ты добровольно, сам, наденешь мой ошейник и будешь преданно служить.
– Ну, ты и урод, – прошептал я, не сдержавшись. – Таких мразей еще поискать надо.
Фенкс рассмеялся и, посерьезнев, сказал:
– А ты лучше? Лишил сына – отца, жену – мужа. Ты знал, что у Истмани есть дочь? Ма-а-а-хонькая. И все ради чего? Ради своей сопливой выгоды. Не так? Так. Да что там! Только посмотри, как кроваво ты повеселился! Столько красного цвета, словно художник в ярости!
Ответить было нечего. Я не знал про дочь. Да и не хотел знать.
– Молчишь, – ухмыльнулся Фенкс. – Пусть я в твоем понимании и урод, но лишь потому, что мои взгляды на разумных схожи с их же отношением к полуразумным. Пока это не изменится, я, наверное, урод. Мне не жалко. Я умнее, сильнее и разумнее многих, населяющих Фариду. В какой-то мере, они в сравнении со мной – животные.
Он медленно, следя за мной, подошел к стулу и вальяжно присел. Меньше всего хотелось философствовать с ним, но мне нужно было придумать, как безопасно проверить его магию. И для этого придется потянуть время.
– Знаешь, как заканчивается жизнь людей, как ты, в моем мире? – спросил я.
– Люди… – протянул он мечтательно. – Какое странное определение атланов. Столько раз слышал его от девки, но все равно не могу привыкнуть. И чем же?
– Смирительной рубашкой, успокоительным и компанией менее скрытных психов, – произнес я холодно.
Он хохотнул. Затем замотал головой и громко расхохотался. Я натянуто улыбался и активно мозговал.
– Глупости какие, – успокоившись, сказал Фенкс. – Судя по тому, что я услышал от девки, в вашем мире с такими, как я, ничего не происходит. Подобный исход ждет таких, как ты, и подобных тебе. Вот как мы можем сделать, – он подпер подбородок ладонью. – Когда я воспитаю тебя и выжму все, что мне нужно, мы поедем в какой-нибудь городок. Людный. Зайдем в полную таверну. Днем. Я заранее сниму с тебя ошейник, конечно же, и буду избивать, пока не умрешь. При всех. Может, изнасилую даже, если понравится. Затем, возьму маленький мешочек с золотом и пойду к местному градоправителю или сразу к графу или барону. Положу мешочек на стол. Знаешь, что будет дальше? Ни-че-го. Тебя сожгут вместе с остальным мусором, а я поеду дальше. Единственное, за что меня могут реально наказать, это за незаконное рабство. Если узнают. Но ты будешь мертв или безумен, чтобы свидетельствовать перед Системой. Смотри, даже твое правдивое свидетельство не погубило меня, без материальных
