class="p">– Но она ведь нас с улицы взяла. Отмыла, одела, научила. Что ты говоришь такое? Как ты можешь так рассуждать? – эмоционально воскликнул темноволосый.
– И что? Акирад, ты разве не знаешь, каков этот мир? Мы с пеленок роемся в дерьме. Возможно, у нас с тобой один отец, и наша встреча – очередная шутка судьбы. И это все тоже не зря! – так же эмоционально отреагировал Марис.
– Ты продал нас без моего согласия. И кому? Старухе и извращенцу. Ты же слышал, что Каин рассказывал об этом мужчине. И с чего ты взял, что они сдержат обещания, мы же никто для них! Я не хочу в этом участвовать и хочу, чтобы ты одумался!
– А я не хочу одумываться. Меня все устраивает, Кир! Когда госпожа Файрен предложила мне эту работу, я даже глазом не моргнул, особенно после того, как появился этот бородатый урод. А эта, – кивнул он в сторону связанной на кровати полуголой женщины, – сразу прыгнула к нему в постель. Была шлюхой и осталась бы таково…
– Заткнись! – зло прорычал темноволосый.
– Что такое? – хмыкнул Марис. – Может, тебе нравится, когда тебя так унижают? Нравилось подслушивать их?
– Как унижают, Мар? Мы всего лишь нанятые работники, не больше. Она вытащила нас…
– Из грязи, бла-бла, – перебил светловолосый дикон. – Но она должна быть нашей. Это судьба! Ты ведь тоже любишь её, я знаю. Я такой же. Просто мне надоело ждать и надеяться.
– Мар, ты долбанулся, – горько выдохнул дикон. – Это не любовь. Ты просто хочешь пользоваться ей и называешь шлюхой.
– Нет! Я так люблю, и она полюбит мою любовь, как и твою! Бородатого урода уже посадили на цепь, и он более не появится на пороге этого Двора, – с улыбкой произнес Марис и повернулся к связанной. – Да, это правда, госпожа Маргарет, и теперь вам больше некого ждать. Теперь будем только мы втроем.
Женщина звонко замычала и заворочалась, из ее глаз потекли слезы.
Дикон Кир замотал головой и горько простонал:
– Что же ты наделал, Марисфальд. Ты же все угробил. Нашу спокойную, тихую жизнь. Испоганил тепло женщины, которая спасла нас.
– Не называй меня так! – прорычал белокурый дикон. – Ты же знаешь, что я не люблю это имя. И я не испортил – улучшил. Теперь это всё будет нашим! Всё! Мы не просто выбрались из грязи, теперь мы сами сможем окунать туда. И решать, кого видеть рядом с собой. А то Маргарет слишком неразборчива в выборе.
– Что? – округлил глаза Акирад. – Шада?
– Ага. Совсем забыл упомянуть. Она, как бы это… уже мертва. Немного яда. Чисто и быстро.
– Марисфальд, – слезы потекли из глаз дикона. – Что же ты наделал!
Женщина снова замычала и зашевелилась, но это было почти невозможно. Ее руки и ноги были хорошо закреплены веревкой.
– Еще раз скажешь это имя, и мы с тобой тоже будем в ссоре, Кир, – оскалился дикон. Затем глубоко вдохнул и выдохнул. – Извини. Ты же знаешь, как я не люблю это имя. Зачем дразнишься?
Акирад не ответил и просто смотрел в пол.
– Вечером госпожа Файрен принесет ошейник, и всё будет, как нужно, – светловолосый подошел к Акираду и дружески потрепал его за плечо. – Мы будем жить дружно и весело, втроем. И никто не сможет помешать нам, Кир. Просто поверь мне, как обычно. Я не предавал тебя, просто знал, что ты не согласишься сразу. Но по факту совершенного, ты поймешь преимущества и выберешь мою сторону. Мы вдвоем навсегда!
– Я ведь подружился с Шадой, Мар, – угрюмо сказал дикон. – Она так мечтала выбраться из нищеты и так сияла, когда госпожа наняла ее. Пусть я и ненавижу Каина, но он делал госпожу счастливой, и это грело мне сердце. И наконец, я ведь и правда люблю ее.
Марисфальд довольно кивнул и поднял брови:
– И это хорошо. Теперь твоя любовь будет взаимна, а постель согрета.
Светловолосый дикон отошел от друга и встал над связанной женщиной. Разглядывал ее, потрогал голые груди, провел пальцами по носу, потянул кудрявые волосы. Ласково улыбнулся и начал расстегивать ширинку. Затем остановился и сказал:
– Нет, так будет нечестно, ты связана. Лучше подожду ошейник. И Кир будет недоволен. Правда, Кир?
Второй дикон даже не смотрел в их сторону. Его голова была опущена, и глаза рассматривали пол, слезы крупными каплям падали на шерстяной ковер и сразу исчезали. Когда Марис обратился к нему, он вяло поднял свой взгляд и отрицательно мотнул головой.
– Что? Это да, или ты не согласен с чем-то другим? – все еще удивлялся реакции друга дикон. Он даже не думал, что будет настолько сложно. В его понимании, всё, что он сделал, было нормальным и естественным. И плохая реакция Кира вызывала в нем раздражение, игнорировать которое становилось сложно.
– Не согласен со всем, – хмуро сказал Акирад. – Ты сотворил ужас, Мар. Этого я принять не могу. И отдать госпожу Бомс под ошейник тоже не могу. Думаю, мы теперь по разные стороны, и единственное, за что я себя виню, это за слепоту. Как я мог не заметить твоего безумия и столько лет доверять тебе свой мир. Всё, что ты сейчас говоришь, делаешь и сделал – абсолютно неприемлемо. И я не стану в этом участвовать.
Марис поджал губы и нахмурился. Поправил костюм, подошел к дикону и встал в шаге от него, глядя строго в глаза:
– Значит, ты против меня, и мы теперь враги?
– Наверное, да, – тяжело ответил Акирад и краем глаза заметил, как приоткрылась дверь в комнату…
…
– Дер, прошу, будь осторожен. Если ты не придешь, я не смогу одна. Прошу тебя, брат.
Голубоглазый целитель решительно открыл дверь и, поджав губы, кивнул. Его сестра повторила эту фразу за последние пять минут в третий раз, но он так и не смог вслух пообещать ей. Парень рассказал, куда идти и где найти в дорогу припасы, деньги. Объяснил, как зарегистрироваться в Гильдии и другие нюансы для сокрытия личности. Лесной парень по имени Каин подсказал идею о перекраске светлых волос в темные, чтобы увести глаза от очевидных примет, и нужные вещи так же присутствовали в следующем тайнике. На Фариде подобное не было распространено, и целитель узнал об этом из уст странного парня. Найти краску удалось не сразу, но задача была выполнена.
Солнце уже поднялось, но темные облака заволокли небо, и светлый день превратился в мрачную, неприветливую картину. Снег, так активно избивающий лица беглецов, растаял, и сапоги неприятно чавкали по дорожной грязи. Неприятная погода, но это снаружи. Внутри городских стен,
