Осуществляя централизованные заготовки зерна и других продуктов, государство аккумулировало в своих руках значительную часть производимой деревней продукции, что создавало видимость экономической мощи правительства. Но это была именно видимость, ибо реальные возможности государства способствовать развитию производительности сельского хозяйства снижались. Дело, в частности, и в том, что правительство было вынуждено почти две трети заготовленного зерна направлять обратно в деревню — спасать от голодной смерти крестьянство наиболее бедных районов. Однако рост заготовок вел к снижению заинтересованности крестьянства в увеличении производства, а нуждающихся в государственной помощи становилось все больше. Эта политика загоняла правительство в порочный круг.
Политические решения Всекитайского финансово-экономического совещания и во многом обусловленное этими решениями введение хлебной монополии стали поворотным моментом в социально-экономическом развитии КНР. Китай, развивавшийся до этого в русле естественных, рыночных (хотя и ограниченных) процессов, резко повернул на путь командно-административного функционирования народного хозяйства и сделал это в исторически кратчайшие сроки.
Прежде всего принципиальные перемены произошли в деревне. Если аграрную реформу за ее радикальный буржуазно-демократический характер слома старых аграрных отношений называли иногда подлинной революцией, направленной против традиционного, «азиатского», способа производства и угнетения крестьянства, то мероприятия правительства в 1953—1954 гг. по монополизации рынка и резкому усилению обложения можно называть контрреволюцией, вернувшей китайскую деревню к ее дореформенному состоянию, ибо изъятие примерно 50 млн. т зерна у крестьянства означало возвращение прежнего уровня эксплуатации и в основном в тех же формах. Недавно ставшие частными собственниками своей земли крестьяне теперь превращались в фиктивных собственников, а фактически в бесправных арендаторов казенной земли.
По мере проведения аграрной реформы КПК стремилась вовлечь крестьянство в различные типы коллективного труда и прежде всего во временные (сезонные) и постоянные группы производственной взаимопомощи, организация которых в определенной мере опиралась на общинные традиции трудовой взаимопомощи. К 1952 г. в такие группы (в основном временные, созданные на один сельскохозяйственный год) было вовлечено примерно 45% крестьянских хозяйств. В экспериментальном порядке начали создаваться производственные кооперативы, с развитием которых руководство КПК связывало свои надежды на решение аграрного вопроса. В феврале 1953 г. ЦК КПК принимает решение о развитии трудовой взаимопомощи и сельскохозяйственной производственной кооперации, в котором определяются социальные ориентиры политики партии в деревне. В декабре 1953 г. ЦК КПК принимает еще одно постановление, конкретизировавшее пути и методы преобразования в деревне. В постановлении подчеркивалась постепенность этих преобразований, которые должны были сначала группами (бригадами) трудовой взаимопомощи охватить все крестьянство, а затем через производственные кооперативы низшего типа («полусоциалистические», с сохранением крестьянской частной собственности на землю и орудия производства) перейти к производственным кооперативам высшего типа («социалистическим», с коллективной собственностью на землю и орудия производства, с распределением доходов по труду). Постановление исходило из понимания сложности этого процесса, предполагая к 1957 г. в кооперативы низшего типа вовлечь примерно 20% крестьянства. В деревне также активно развивалась снабженческо-сбытовая кооперация, создавались и первые кредитные кооперативы. КПК настойчиво искала путей социально-политического контроля за крестьянством, китайская деревня была на пороге радикальных перемен своей социально-экономической структуры.
В ходе политического и экономического обновления страны, руководителем и инициатором которого была КПК, развивалась и сама КПК — теперь уже как правящая партия всего Китая. Продолжался рост численности КПК — с 4,5 млн. к моменту образования КНР и до 6,1 млн. в мае 1953 г. Однако кадровая политика руководства КПК по-прежнему оставалась противоречивой. С одной стороны, партия стремилась расширить свои ряды за счет привлечения всех патриотически настроенных сограждан, видевших в КПК руководителя нового Китая, и поэтому партия фактически сняла все классовые ограничения при приеме новых членов, активно старалась привлечь образованную молодежь, стремилась ускорить создание парторганизаций в новых освобожденных районах. Но, с другой стороны, КПК как правящая партия неизбежно стояла перед угрозой засорения своих рядов карьеристами, политически чуждыми элементами, членство в партии которых могло лишь дискредитировать КПК. Поэтому вскоре после образования КНР руководство КПК принимает решение о регулировании роста рядов партии и о первоочередном привлечении в партию рабочих, о развитии партийной учебы и о чистке партийных рядов. В начале 1951 г. принимается решение в течение трех лет «упорядочить» работу первичных парторганизаций, провести проверку и перерегистрацию членов партии, очистив ее от нежелательных элементов. «Чистка» партии проходила как напряженная политическая кампания, ставившая свой задачей политическое и организационное укрепление партии. К февралю 1953 г. из партии было «вычищено» примерно 10% ее состава.
Превращение КПК из партии «воюющей» в партию «правящую», «управляющую», не привело к изменению методов и стиля партийного руководства, сложившегося в годы войны и борьбы за власть. Армейские «приказные» взаимоотношения «верхов» и «низов» партии сохранились, не было сделано ни одного шага в сторону демократизации внутрипартийной жизни. В рассматриваемый исторический период не был проведен съезд партии (как требовал устав партии), был проведен только один пленум ЦК. Все важнейшие политические решения принимались узким кругом партийно-государственной номенклатуры (как правило, не выходя за рамки политбюро ЦК КПК) при все возрастающей роли Мао Цзэдуна. В функционировании этой партийно-политической олигархии огромную роль играли личные отношения, по разному складывавшиеся за долгие годы совместной борьбы за власть. Большое значение имели земляческие связи, особенно дополненные совместной военной службой.
Важнейшим фактором внутрипартийной жизни и, следовательно, всего политического развития КНР в начале 50-х годов было все возраставшее насаждение культа личности Мао Цзэдуна. Кампания прославления Мао Цзэдуна была хорошо спланирована и оказалась достаточно эффективной. Усилиями талантливых идеологов и пропагандистов (Лю Шаоци, Чэнь Бода, Ху Цяому и других) создавалась версия истории китайской революции, в которой революционная деятельность и теоретическое творчество Мао Цзэдуна оказывались главным содержанием революционного процесса. В эти годы было предпринято переиздание «Избранных произведений» Мао Цзэдуна, существенно отредактированных с целью сближения «идей Мао Цзэдуна» со сталинской версией марксизма-ленинизма. Этот канонизированный текст стал основой для настойчивой и систематической индокринации членов партии, для широкой пропагандистской и агитационной работы среди населения. Насаждение «идей Мао Цзэдуна» и культа его личности становится основным направлением идейно-политической деятельности КПК, особенно по отношению к интеллигенции.
Китайская интеллигенция в своей массе поддержала борьбу КПК за власть, видя в коммунистах последовательных борцов за демократизацию страны, за национальное освобождение. Однако теперь национальной идеи было недостаточно, чтобы поставить интеллигенцию на службу КПК. Начинается широкая кампания по идеологическому перевоспитанию интеллигенции. Формальным поводом для начала этой кампании послужило обсуждение кинофильма «Жизнь У Сюня», посвященного жизни и деятельности известного просветителя и гуманиста XIX в. Начатые по инициативе Мао Цзэдуна обсуждение и осуждение («отрицание классовой борьбы», «проповедь феодальной культуры» и т.п.) самого У Сюня и фильма о нем переросло в длительную и назойливую «воспитательную» работу с интеллигенцией. Важной составной частью этого перевоспитания интеллигенции была так называемая идеологическая учеба, сводившаяся по преимуществу к изучению работ Мао Цзэдуна. Начинает складываться система идеологического контроля и политического манипулирования, в полной мере проявившаяся несколько позже.
Становление внешней политики нового китайского государства происходило в сложной международной обстановке, определявшейся прежде всего усилением «холодной войны». Еще в конце гражданской войны Мао Цзэдуну пришлось отказаться от внешнеполитической концепции «держаться двух сторон», т.е. не связывать себя ни с одной из двух противоборствующих мировых систем и попытаться стать третьим центром силы. При всей кажущейся естественности и рациональности такого концептуального подхода к внешней политике для такой великой державы, как Китай, реальные международные обстоятельства конца 40-х гг. заставляли руководителей КПК «держаться одной стороны» — весьма значима была советская поддержка в гражданской войне и не менее значима в строительстве нового государства.
