на зов Яда своего собственного логова, прошёл в их мир как в открытую дверь. И первый Бог не успел даже вскрикнуть, когда его схватила тень, и он пропал, словно его никогда не существовало.
Оставшиеся начали кричать, активировать личные артефакты, пытались сопротивляться и даже сражаться, но болото уже поднялось по их ногам. Оно помнило все их грехи, и на каждом прорезались следы их собственных деяний… У закоренелого убийцы – кровавые отпечатки… У другого – рот забился пеплом, как у тех, кого он принёс в жертву на многочисленных жертвенных кострах… У третьего – глаза вывернулись внутрь, чтобы он смотрел только на себя… Они взывали к небу. А небо молчало. А Андрей, уже находившийся далеко за пределами этого места, лишь неподвижно стоял, и тихо проговорил:
– Вы хотели направить эту тварь против других миров… теперь – пусть она насытится тем, кто её хотел использовать.
С этими словами он опустил ладонь и печать болото-яда раскрылась полностью, позволяя Лю Инь Мо по-настоящему войти в этот мир. В зале обсидиановой пагоды погас и последний огонь. А Божественные крики стали тихими… Как если бы их задушили ещё до того, как они успели прозвучать.
Через несколько мгновений от Пантеона Туманного Востока остались лишь пустые стены и запах болотной гнили, который больше не уходит, словно навечно въелся в сам материал, из которого была построена эта пагода…
………..
Тишина вернулась неожиданно. И мрак, который сопровождал этого монстра, также исчез, потому что Лю Инь Мо пошёл дальше по этому миру. Буквально переполненному энергией, которая так заинтересовала это древнее чудовище. Ни один крик уже не звучал в обсидиановых залах. От могущественного Пантеона Богов, некогда гордого и безупречного, осталась лишь пустая оболочка – камни без души, пропитанные тяжелым болотным запахом, который навсегда впитался в их структуру.
Среди этих обугленных колонн стояли четверо. Соль Хва осторожно вытерла кровь с лезвия тонкого меча, но взгляда от Андрея не отводила – словно ждала… Решения.
Хун Линь стояла чуть в стороне, длинные волосы растрепались, а веер был закрыт – в знак завершённой казни. Но она смотрела на мёртвый храм с почти священным отвращением:
– Так вот как выглядел “Пантеон”… Хмм…
Иньюй прикоснулась пальцами к обсидиановой колонне – от неё пошла трещина и посыпалась туманная пыль.
– Не храм, а кладбище – просто они сами не поняли, когда умерли…
Цзяолин, в истинном облике дракона, сидела на высокой арке, глядя вниз, словно молчаливый страж.
Андрей опустил взгляд на последнюю, короткую вспышку болота, там, где исчез последний Бог, и тихо произнёс:
– …теперь он будет сыт. На какое-то время.
Тянущаяся тень Лю Инь Мо, что была привлечена ядом, терлась здесь о стены, словно довольный зверь, насытившийся добычей. Но спустя несколько вдохов, после того как она ушла, Андрей ясно почувствовал:
– Ему хватает. Но он всё ещё ощущает наш мир.
Он сделал шаг вперёд и положил ладонь прямо на холодный камень. Соль Хва напряглась:
– Что ты делаешь?
– Последний шаг. – Под его ладонью зажглась новая печать – соединяющая всё, что он уже сделал. Болото-яд… Силу поглощённых богов… Корень лабиринта Поднебесной… И печать Рода… Эта печать светилась ослепительным золотым – и резко расправилась, словно щелчок веера на целый мир. По всему этому миру Цзю-Хэ пронеслась пульсация. Это был перелом ткани пространства… Обрыв “следа”, по которому тварь могла двигаться… Запечатывание двери навсегда…
Лабиринт связал себя, собрал и… Сломал. Как если бы он УДАЛИЛ путь назад. Тень Лю Инь Мо обернулась… Всего на миг… Злобно… Почти по-детски обиженно… Но в следующее мгновение его присутствие исчезло, как если бы дверь была убрана вместе с косяком. Этот, ещё не так давно Божественный мир, даже обречённый на гибель, был отрезан.
Оставалась только Поднебесная. Андрей опустил руку. Ещё несколько мгновений он просто молчал, глядя в пустой зал. А затем тихо, по-человечески устало сказал:
– …теперь остался самый последний шаг. Сделать так, чтобы он больше никогда не посмотрел в нашу сторону.
Соль Хва посмотрела на него с мягкой, почти болезненной гордостью. Хун Линь отвела взгляд, чтобы скрыть, как дрогнули уголки глаз. Иньюй медленно кивнула… А потом тихо, едва слышно, проговорила:
– Тогда… мы пойдём с тобой до самого конца.
А за ними драконья тень безмолвно расправила крылья в согласии…
……….
Путь обратно был тяжелее, чем приход. Разлом между мирами закрывался за их спинами сам – словно не хотел больше впускать ни света, ни тьмы. А когда четвёрка ступила в пределы долины, сама земля под ногами встряхнулась мягким, почти радостным откликом – словно всё живое в этом мире почувствовало. Угроза снаружи… Уничтожена. Но Андрей не позволил долине расслабиться. Едва вернувшись, он сразу поднялся на вершину пагоды и начал строить План Вечного Запечатывания. И фундаментом для него должно было стать само сердце мира.
– Простая печать не удержит любого, кто… Теперь почует силу этого мира. —Сказал он, раскрывая перед тремя женщинами огромную карту Ци-потоков. Но не долины пагоды, а всей Поднебесной. На схеме светились три центральные точки. Север – Пагода императорского Дао… Восток – Святилище Древнего Дракона… Юго-Запад – Сердце Горного Храма, где скрыто ядро мира…
– Мы создадим тройную печать вокруг мирового ядра, подобную сосуду, в который поместили бы целую реальность. Снаружи – Род. Внутри – дракон. В центре – я.
Хун Линь тихо провела пальцем по карте:
– Если сделать ошибку… Эта печать поглотит сам мир.
– …поэтому мы не сделаем ошибки, – ответила Соль Хва твёрдо.
Потом началось распределение мест. Соль Хва отправилась на север, владея путями старых военных линий Ци. Хун Линь – на восток, потому что древние драконьи руны подчинялись лишь ей и Цзяолин. Иньюй – в храм горного ядра, так как только она могла активировать императорские печати, не разрушая пространство. Перед отправлением Андрей встал перед ними не как Владыка Пути, а как муж:
– Все… Вместе вернёмся. Без “если”.
Иньюй легко усмехнулась, но в глазах вспыхнула мягкая искра:
– …приказываешь – или просишь?
– Прошу.
Она кивнула:
– Значит, вернёмся.
И пока они расходились по точкам, Андрей остался один в центре долины, вошёл в состояние полного резонанса с мировыми линиями. По коже прошёл холод – ощущение, будто весь мир лег ему на плечи. Он поднял ладонь – и сотни печатей вспыхнули одновременно, каждая – часть одной огромной схемы. Основным предназначением которой было запечатать не какого-то отдельно взятого врага, а саму возможность его появления.
Тысячи линий Дао начали сходиться к центру, как венозная
