При этих словах он красноречиво покачал на руке свой гарпун.
— У каждого есть работа, которую ему нужно выполнять, — ответил Ретиф.
— Только прошу вас — не задерживайте меня! Пожалуйста!
— Ах, ну если вы так… — начал Фланг, но Ретиф и Смелч уже карабкались по тропинке вверх…
11
На протяжении первых ста ярдов ничто необычное не потревожило тишины леса и ночи — ничто, если не считать привычного набора лесных вскриков, свистов, шорохов и клокотаний, которые всегда достойно сопровождали в звуковом отношении богатую дикую природу острова. Внезапно из ближайшего крупного кустарника метнулась огромная тень. Смелч не растерялся, но с эффективным ударом своего меча все-таки опоздал. Не желая проигрывать, он все же атаковал, целясь попасть в грудь противнику плашмя. Достал.
Вопль боли почти потонул в шуме яростной схватки. Соперники топтали кусты, валили крепкие деревца, крича, как бешеные носороги. Вдруг незнакомец резко упал на колени и протаранил головой Смелча в солнечное сплетение. Смелч, видимо, потерявший на какое-то время сознание, стал валиться. Незнакомец подхватил его на свои плечи, раскрутился, словно юла, и вдруг с размаху обрушил Смелча на землю!
Победитель завертел натруженной шеей и плечами, пытаясь быстро перевести дух и восстановить силы. Потом сразу же бросился на Ретифа.
Вокруг было темно, и землянин едва-едва видел направление нападения врага. Но, будучи тренированным борцом, он успел отклониться в сторону, уворачиваясь от первой атаки, и в результате этого нехитрого маневра противник на всей скорости пронесся мимо и зарылся головой в густые сухие заросли около тропы. Когда он, рыча и чудовищно скалясь, показался снова, перед ним уже стоял пришедший в себя Смелч. Без лишних церемоний он встретил противника двумя сокрушительными боксерскими ударами слева и закрепил успех ударом справа.
— Прошу прощения за это недоразумение, Ретиф, — сказал он, глядя на поверженного и недвижного противника. — Мальчуган рассердил меня не на шутку… хоть, наверно, и понимал, что это для него будет стоить.
— Нокаут, без всяких добавок, — прокомментировал Ретиф, раскуривая сигару и выпуская вверх кольца дыма. — Посмотрим на него поближе.
Он нагнулся и, раздвинув в стороны высокую траву, стал рассматривать поверженного, который, как показалось Ретифу в первый момент, уже начинал коченеть. Это был несомненно лумбаганец. Десяти футов роста. Удивительно просто и консервативно сложенный для жителя этой планеты.
Ретиф разглядывал его со все возраставшим удивлением. Только две ноги, только две руки, одна-единственная голова обычной для гуманоида формы, с парой закрытых глаз, один рот, один нос, вполне традиционный подбородок… На ногах, от колен до лодыжек, закрытых сыромятными гетрами, было по пять пальцев, на руках — та же картина…
— Что такое? — спросил заглядывавший через плечо Ретифа Смелч. — На кого-то похож?
— Да. На одного моего коллегу.
— Да-а… Но ведь повезло твоему коллеге. Но ничего, красота — в жизни вещь не главная. Зато у тебя верный шанс вкусить свежатинки, надеюсь, понимаешь, о чем я веду речь?
— Чего ж не понять? Только знаете, Смелч, старина, я на этот раз, пожалуй, упущу свой шанс… — Ретиф не договорил, так как его внимание привлекло своим блеском что-то лежавшее в траве и освещенное светом малой луны. Через минуту он закончил расчищать находку от травы, и перед ним предстал самый обычный телефонный провод… Он тянулся оттуда, откуда они со Смелчем шли, и туда, куда они направлялись.
— Знаешь, Ретиф, а не пора ли нам уматывать? Все-таки Фланг был прав, говоря, что лучше не совать свой нос Сам Знаешь Куда.
— Нос я туда свой совать не буду, — сказал Ретиф.
— Это хорошо, Ретиф, — похвалил Смелч. — Так-то оно безопасней.
— Боитесь никак?
— Да, что скрывать? — вздохнул Смелч. — Я слышал, там умеют делать так, что парень всю жизнь проклинает тот день, когда его левая нога познакомилась с правой. Мне, правда, повезло…
— Кто так говорил?
— Да все, Ретиф! Все здешние ребята ведь оттуда вышли.
— Вы хотите сказать, что и вы вышли оттуда?
— Конечно, — произнес Смелч, делая удивительное лицо. — Откуда же еще?
— А Флант?
— Уже не думаешь ли ты, что его нашли в капусте? — засмеялся Смелч. — Хорошая шутка, а, Ретиф?
— А этот? — Ретиф показал на валявшегося все еще без сознания лумбаганца. — Он тоже?
Смелч даже прихлопнул в ладоши.
— Ты, кажется, что-то не понимаешь… Откуда же еще мог появиться Зунг, как не Сам Знаешь Откуда? Правда, ты сам видишь, он получился неудачный, бедняга.
— Не могли бы вы яснее немного сказать мне насчет него? — терпеливо попросил Ретиф.
— Зунг — один из тех недоделков, которым строго-настрого запрещено выходить в большой красивый мир, в котором живем мы с тобой. Правда, на пару десятков футов он все-таки удаляется, чтобы колошматить тех, кто шатается в округе. Это его работа. Вообще, я думаю… — Тут Смелч понизил голос. — Зунг и такие же, как он… Они что-то вроде брака!
— Брака?
— Шш-ш! — Смелч обеспокоенно заозирался по сторонам. — Что-то мне не нравится этот разговор, Ретиф, скажу прямо. Да еще в такой близи от Сам Знаешь Чего!
— Признаюсь, я имею желание узнать это чуть получше.
— Э! Уж не собираешься ли ты лезть через забор?
— Если вы не знаете, где находятся ворота, то собираюсь.
— Как не знать? Прямо вверх по тропинке ярдов сто, может, сто десять. Точно не помню.
— Ну, тогда я пошел, Смелч. Передайте от меня привет Флангу, когда увидитесь.
— Так ты что, серьезно решил прокрасться Сам Знаешь Куда и глянуть на Сам Знаешь Что? О, парень, парень! Если Сам Знаешь Кто увидит тебя… О!..
— Примерно представляю, что будет. Спасибо за прояснение деталей. Кстати, если вы наткнетесь на парня, который отзовется на имя Глут, то очень прошу оказать ему всяческое содействие.
— Да, конечно. Ты только покажешь его, когда мы его увидим.
— Мы?
— Ну да. Уже не думаешь ли ты, что я полезу Сам Знаешь Куда один? И, кстати, уже давно пора трогаться: Зунг потихоньку очухивается.
Они двинулись дальше по тропинке, и Ретиф опять услышал подозрительный шорох, на который он первый раз обратил внимание еще до встречи со Смелчем. Он остановился сам и сделал знак остановиться своему спутнику. Шорох прекратился. Они пошли дальше — и вновь послышался этот странный в своем постоянстве звук.
Не прошагали и ста футов от того места, где лежал приходящий в себя Зунг, как тропа уперлась в самые обыкновенные массивные ворота из алюминиевых пластин. По разные стороны от ворот разбегались ряды колючей проволоки. Замок был весьма и весьма внушительный.
— Здесь есть еще какая-нибудь охрана? — тихо спросил Ретиф.
— Только
