направил свою палочку на меня и постучал ей по моей голове. Люпин словно бы разбил яйцо о мой череп, и меня накрыло ощущением холода. Глянув вниз, я увидела, что моя одежда и кожа принимают точно такой же цвет и структуру, как окружающая нас обстановка.
Я видела изделия Технарей, которые могли делать вещи наподобие этого, и ходили слухи, что армия США пыталась делать реверс-инжиниринг таких устройств, чтобы создавать именно такой эффект, используя камеры. Люпин крутнул палочкой вокруг себя, и тоже исчез. Я всё ещё ощущала его при помощи насекомых; и отлично могла слышать и обонять его. Хотя, фактически, он был невидим.
— На каком пароме мы собираемся прокатиться? — спросила я.
Порт за углом был заполнен различными кораблями. В использовании парома имелся смысл, потому что на маленьком корабле было труднее спрятаться.
— На том, который забит автомобилями, — сказал он. — Ты же знаешь, что такое автомобили, да?
— Я маглорожденная, — сухо ответила я. — И выросла не в пещере в Африке. Каковы шансы на то, что там будет кто-то, поджидающий нас?
— Шестьдесят три парома пересекают пролив по десяти маршрутам, — сказал Люпин. — Есть шанс, что будет кто-то, поджидающий нас, но…
— Решим эту проблему по мере поступления, — кивнула я.
Я поймала себя на желании, чтобы мой Проявитель Врагов оказался меньшего размера; прямо сейчас я не отказалась бы глянуть в него, но Проявитель был упакован и уменьшен внутри моего багажа. Ранее я уже пыталась использовать насекомых, чтобы смотреть в него, но обычно Проявитель показывал врага для насекомого: или паука, или одного из котов и кошек, наводнявших Хогвартс.
Мы спустились по склону, направляясь к докам.
— Я не так уж много знаю о тебе, — тихо сказал Люпин. — Ты американка?
— Родилась и выросла там, — ответила я.
В каком-то смысле я говорила правду, несмотря на то, что находилась в теле британской девочки.
— Ты убивала, — сказал он. — Это тебя не беспокоит?
— Мне нравится жить, — ответила я. — Мне нравится, когда живы мои друзья. Если люди так настойчиво пытаются убить нас, то у меня есть право на самозащиту. Мне не нравится, что приходится ей заниматься… Я бы предпочла, чтобы люди просто оставили меня в покое. Но с того момента, когда эта чёртова шляпа отправила меня в Слизерин, всё это было неизбежно.
Во время моей карьеры военного диктатора-феодала прошло много времени, прежде чем я убила хоть кого-то. Со временем убийства становились легче, но они не должны были быть лёгкими.
— У меня хорошо получается откидывать в сторону лишнее, — призналась я. — Делаю то, что необходимо, и беспокоюсь об этом позже.
— Убийство повреждает душу, — сказал Люпин. — Так всегда говорит Дамблдор.
— Может быть, из-за этого он так пассивен во всех этих событиях, — отозвалась я. — У него достаточно силы, чтобы разом вынести половину Пожирателей Смерти, и если бы он так сделал, то мы бы не оказались в бардаке, в котором и живем. Даже в политическом смысле у него масса власти, которую он не использует.
— Всё сложно, — сказал Люпин. — Его позиции не так крепки, как можно подумать, и если мы потеряем голоса некоторых из колеблющихся в Визенгамоте, то правительство может пасть перед Пожирателями Смерти без единого заклинания.
— Так он позволяет Пожирателям подчинять при помощи Империо членов правительства, пока оно всё целиком не окажется марионеткой оппозиции? — спросила я.
Мне на самом деле нравился Дамблдор, до определенной степени. Но это не делало меня слепой к его ошибкам.
Достигнув парома, стоящего у причала, мы начали двигаться с опаской.
— Соблюдай осторожность, — сказал Люпин. — Если кто-то от них и правда находится здесь, выжидая, то они будут высматривать нас.
Мы прошли рядом с грузовиком, который грузился на корабль, прокрались мимо людей, которые махали руками, загоняя грузовик на место.
Погрузка всех автомобилей и грузовика на паром заняла сорок пять минут. По словам Люпина, нас ожидало трехчасовое путешествие по воде, и затем нам нужно будет избежать волшебников во Франции, которые будут выслеживать нас.
Я бы предпочла отправиться через туннель, но, очевидно, в это время он ещё не был достроен.
Последние автомобили наконец были загнаны на свои места, и паром начал движение. Я немного расслабилась.
На пароме находилось множество людей, но я тщательно наблюдала за всеми ними. Большинство выглядело как обычные магловские туристы. Ни у кого из них не было отчётливых странностей в одежде, которые случались у большинства чистокровных, притворяющихся, что они ничего не знают о магловской моде.
Конечно, если они действительно пытались нас незаметно поймать, то проявили бы большую осторожность.
Я закрыла глаза и сосредоточилась.
Что может быть отличающегося и различимого в волшебниках, такого, что я смогла бы использовать, дабы отличить их от маглов?
Никто, кажется, не уделял никакого чрезмерного внимания своему окружению.
Если бы Волдеморт отправил команду, то он практически наверняка послал бы не одного человека. В конце концов, я в одиночку убила пятерых его людей.
Тот факт, что ему пришлось бы отправлять команду из, по крайней мере, десяти человек, означал, что у него, вероятно, окажется недостаточно людей, чтобы закрыть все паромы, не говоря уже о самолётах, частных кораблях и других способах перебраться через пролив. Тем не менее, я ничего не могла с собой поделать и ощущала паранойю.
Я заметила обмен взглядами между двумя очень разными мужчинами, которые выглядели так, как будто не должны были знать друг друга.
— Они здесь, — прошептала я Люпину.
— Кто? — спросил он.
— Мужчина в шерстяном пальто и другой, в кожаном жилете, — ответила я. — Скорее всего, есть и другие, которых я ещё не заметила.
Я ощутила, как что-то омыло меня.
— Нас заметили, — сказал Люпин.
Он схватил мою руку, но ничего не произошло.
— Анти-аппарационное проклятие, — добавил он.
Люди, на которых я и не подумала бы, что они могут работать на Волдеморта, начали пробираться в нашем направлении. Там была женщина с коляской, и теперь,
