Это не Дамблдор. Он не оставил бы ей защиту, а если и оставил для какой-то игры — не стал бы подтирать память о дарителе.
Что произошло? Почему она опять сорвалась? Почему не помнит ничего содержательного о ночи в лесу? Мог ли я чем-то помочь, останься я в субботу в замке? То есть, наверное, мог — Гермиона говорила, что искала меня… Но сколько ещё мне быть при ней нянькой? Что ещё мне для неё сделать, чтобы она начала принимать ответственные решения сама?
Может, на неё повлияли внушением? Тогда почему серёжки продолжают работать? Что зацикливает цепочку вопросов: что произошло? Нужна новая информация.
Так или иначе, Гермиона сегодня едет домой. Впереди у неё — несколько месяцев отдыха от гриффиндорцев. Поумнеет, повзрослеет…
А у меня — более важная проблема. Пожалуй, приступлю сразу после пира — дурацкий поезд обойдется без моего присутствия. Нужно встретиться с Луной. Время деликатности исчерпано, с ней что-то могло случиться. Постучусь в гости к…
— Чо, трусло, жрёшь под подушкой и не делишься? — напротив меня плюхнулся Рон Уизли. Видимо, частично наполненное брюхо сгладило впечатления от нашей игры в гляделки. — Да ты в натуре псих: тут геройский спецпаёк, а ты сухари грызёшь!
Это где же он нахватался лексикона магловских малолетних гопарей? Хотя тут есть кому научить — я посмотрел на чернокожего Томаса и ирландца Финнигана, потом на их старших товарищей. Чую, мамаша Уизли незапланированно потратится на каустик для языка этим летом.
— Тебе не стоит это есть, Рон, — спокойно ответил я, покосившись на зажатые в руках жирную селёдку и кулебяку из гусиной печени.
— Тибя н… шпрошили… — продавил рыжий сквозь забитый рот.
Я посмотрел на Дамблдора, но он о чём-то увлечённо разговаривал с Флитвиком. Перевёл взгляд на прекрасно всё видящего Снейпа и показал глазами на Дамблдора — толкни, мол. Снейп сделал вид, что чем-то заинтересовался на столе своего факультета.
Ладно, не моя беда.
На прошлой неделе ко мне подошёл Малфой. Поинтересовался, смогу ли я выделить полторы-две недели во второй половине июля. Местное аристократическое общество на каникулах устраивает традиционные сборы для подрастающего поколения. В основном — с целью знакомства и общения детей, но и польза присутствует: это ещё и летняя школа по необходимым для будущих аристократов дисциплинам, таким как бальные танцы, начала фехтования или основы выживания в дикой природе. Сборы завершаются празднованием Лунгасада.
Меня приглашали… наверное, познакомиться и присмотреться, но и от курса бального танца или хоть каких-то начал этикета я бы не отказался. Я дал согласие. Малфой попросил не скрываться от сов или хотя бы от патронусов в первой половине июля, для уточнения деталей.
— Привет, Гарольд, — ко мне подсел староста Перси. — Есть минутка?
— Есть, конечно, но… слушай, Перси, Рону не стоит это есть. Ну или возьми в поезд побольше туалетной бумаги.
Перси посмотрел на Рональда, добивающего остатки свободного места в желудке, окинул взглядом мой район стола и только сейчас оценил состав блюд.
— Не понял?
— Ну… Это воспитательное меню от Дамблдора, понимаешь? Думаешь, почему я тут коржики грызу, а не устрицы и канапе с икрой?
— Да твою же… — Перси вскочил, оббежал стол и, вытянув возмущённо завопившего Рона, потащил его на выход. Наверное, флакончик рвотного у него с собой.
Я поймал укоризненный взгляд Дамблдора, но только пожал плечами. А какие были варианты? Парализовать его, чтобы не трогал еду?
— Фух, — вернулся спустя десять минут взъерошенный Перси. — Спасибо, Гарольд. Надеюсь, тут нет ничего серьёзного…
— Это дисциплинарное наказание, а не уголовное.
— Я так и не понял, за что… Но я чего подходил. Мы хотим пригласить тебя в конце августа к себе, на недельку.
— Эм… — я озадачился. — Перси, а как ты себе это видишь?
— Отец придёт к твоим опекунам, договорится с ними и заберёт с собой, аппарацией.
— Да я не об этом. Смотри сам: Рон меня не любит, Джордж грозился заземлить, Джинни от одного вида бесится, миссис Уизли проклятиями швыряет… И вот, я появляюсь у вас, а там только двое нормальных мужиков — ты и отец…
— Джинни? Откуда ты её знаешь?
— Я иногда бываю в ваших краях.
— То есть? В Косом переулке?
— Нет, в деревне этой, Оттери-никак-не-запомню… короче, где ваша коленв… «Нора».
— Подожди, а откуда ты…
— У меня там знакомые живут. Мир тесен, Перси. Магический — так уж точно.
Я не думаю, что из моего неудачного знакомства с Джинни стоит делать секрет. Так или иначе, об этом станет известно не позднее первого сентября.
— Да уж. Слушай, ну, недоразумение с Джинни можно решить…
— Оно не убирает основную проблему. Как-то не сошлись мы с твоей семьёй.
— Мы как раз и хотим это исправить.
А смысл? В дамблдорские авантюры я лезть не буду.
— Перси, я не знаю. Давай просто визит в гости, без ночёвки.
Перси был явно не в восторге от такого компромисса. Да что же им от меня надо?
— Мне говорили, ты не очень ладишь со своими родственниками. Неужели отдохнуть от них лишнюю неделю — плохая идея?
Технически, мне вообще жить у Дурслей нет никакой необходимости. Ночевать — есть где, чем заниматься днём — тоже. Да чего уж там: в совином теле мне даже помещение для ночёвки не нужно. Кроме того, «не ладил» я с ними только до восьми лет. Когда выбросы прекратились, наши отношения хоть и не подобрели, но сгладились.
— Мы почти год друг от друга отдыхали… Слушай, давай ближе к концу августа состыкуемся. Не знаю, что меня вообще этим летом ожидает.
— Ладно, — облегчённо сбросил проблему на будущее Перси. — Тогда до встречи в поезде.
Я кивнул. Зависать неделями в гостях с ночёвкой я не намерен в любом случае. В Саргасе за неделю полтора месяца проходят. И ладно бы это было лишь долгое отсутствие хозяина в доме — дом можно законсервировать, подготовить к длительной отлучке. Но я ещё в самом начале заметил: если меня нет в Замке две-три земные ночи, там какие-то неприятности случаются. То шторм пройдёт, то какое-то аномальное «цветение» океана с последующим загаживанием всей береговой линии…
Саргас — это не совсем обычный мир. Я давно это подозреваю, но до сих пор не понял, в чём тут дело. Слишком уж он завязан лично на меня. Как будто… не вполне объективен. Именно поэтому я боюсь приглашать туда других людей. Кролик, например, перемещения в Замок не пережил. А вот растения — вполне. Патронус Луны, опять же…
Именно к Луне я и отправился сразу, как только ученикам, после последних напутствий и подписок о неприменении колдовства на каникулах, разрешили посадку в кареты, идущие на станцию.
Глава 77. Cave quid vis
— Я наказана, Гарольд, — тихим голосом сказала Луна.
Я нашёл подругу сидящей на берегу реки, под раскидистой белой ракитой. В винтажном инвалидном кресле, с накрытыми пледом ногами. Она неотрывно смотрела на спокойную водную гладь, наверняка видя что-то своё. Я подошёл, тихо присел рядом на землю. Прикоснулся лбом к её руке на поручне.
Мы долго молчали.
— За что? — спросил я, глядя на ноги.
— Заигралась, — ещё тише ответила она. Заметив мой взгляд, добавила. — Ноги — это ненадолго, Гарольд. До Лунгасада. Ты знаешь, как это бывает.
Я облегчённо выдохнул. Да, меня тоже лишали магии на некоторое время. Это обратимо.
— У меня каникулы, Полумна. Могу быть здесь с утра до ночи, семь дней в неделю, — я осторожно похлопал по колесу рукой. — Буду помогать, чтоб не скучала… ну…
Луна, однако, не разделяла мою радость. Повернулась и посмотрела мне в глаза бездонным лунным колодцем, свет которого давно разглядел то, что пока не видел я. Взгляд был невесёлый.
— Наказание Зрящей — видеть несчастье судеб, в которые она вмешалась недопустимо сильно, — сказала Луна, обернувшись к воде. — Видеть — и не иметь возможности исправить.
Некоторое время мы молчали.
