Джо Стил говорит Джону Эдгару и Молоту:
– Не торопите события.
Если Теллер и его команда справятся – может, и есть смысл некоторых жидов сохранить. А если нет… Мы знаем, кто есть кто. Мы знаем, где кто живет. Мы всегда можем начать сначала. Конечно, можем, черт побери.
А Троцкий, вонючий красный ублюдок, тоже работает над этой штуковиной. Держу пари, что так оно и есть. Мы захватили некоторых ведущих нацистских специалистов. И они захватили некоторых ведущих нацистских специалистов. Думаете, ребята из расы господ не захотят, чтобы с ними хорошо обращались? Не захотят, чтобы их оставили в живых? Ха! Да Вернер фон Браун144 заговорил бы по-китайски, если бы его поймал Чан Кай-Ши145. Или Мао.
А давно уже поперек горла стоит Троцкий по нескольким причинам. «Да здравствует мировая революция», – говорит он.
1948 год. Его Северная Япония вторгается в нашу Южную Японию. «Освободительная война», – говорит он. Красные японцы стремительно приближаются к Токио. Кричат «Банзай!» в честь Троцкого. (Троцкий тоже еврей. От этого, конечно, любви к евреям у Джо Стила только прибавляется.)
Черт знает что – едва кончилась предыдущая война, как начинай новую. Японцы Троцкого сражаются как безумные. Наши японцы бегут в безумном страхе. Игра в одни ворота – пока северные японцы не утыкаются в американских морских пехотинцев перед Уцуномией. Если они прорвутся, Токио падет. Возможно, вместе с ним падет и весь Хонсю. Но они не прорываются. Морпехи держатся. Расквасили красным япошкам нос.
Все знают, что русские посылают в бой свои реактивные истребители «Гуревич-9» с желтой звездой, нарисованной внутри Восходящего солнца. Они не так хороши, как наши «Ф-80», – примерно такие же, как «Ме-262», – но все же лучше, чем мы от этих сукиных детей ожидали. Теперь фронт в горах вроде как стабилизируется. Иногда они наступают. Иногда мы. Названия типа «долина Сукияки» или «хребет Мамасан»? Дома народ толком и не знает, где все это находится, но немало парней находят там свою могилу.
Джо Стил выигрывает выборы в пятый раз так же легко, как и в четвертый. Против него не выдвинут никто. Война ведь.
6 августа 1949 года. Саппоро. Столица Северной Японии. Одна бомба. Города больше нет. Теллер будет жить.
Джо Стил говорит Троцкому:
– Может, хватит?
9 августа 1949 года. Нагано. Не столица Южной Японии. Возможно, слишком хороша ПВО вокруг Токио – русским не хотелось рисковать самолетом. И все же цена чертовски высока. Одна бомба. Города больше нет. Возможно, будет жить какой-нибудь яйцеголовый немец.
Троцкий говорит Джо Стилу:
– Да, пожалуй, хватит.
Японская война окончена. Status quo ante bellum146.
Мао выгоняет Чана с материка. Новые процессы по обвинению в измене. Надо же Джо Стилу как-то развлекаться. Он стареет. Выигрывает выборы в шестой раз чуть ли не в полусне. Через шесть недель после очередной инаугурации умирает. Своей смертью. Да кто бы осмелился поднять на него руку?
Джон Нэнс Гарнер. Вице-президент с 1933 года. Все это время сидит тихо и молчит в тряпочку. Потому-то он и занимал эту должность так долго. Наконец-то получает власть в свои руки. Первый приказ – расстрелять Джона Эдгара Гувера и Молота. Молот приказывает расстрелять Джона Нэнса Гарнера и Джона Эдгара Гувера. Джон Эдгар приказывает расстрелять Гарнера и Молота.
Джон Эдгар остается жив. Джон Эдгар захватывает власть. А вы думали, при Джо Стиле было хуже некуда?
Джеф Райман.
Дни рождения
Geoff (rey Charles) Ryman Birth Days (2003) Перевод В. Клеблеева
Возможно, вы полагаете, что живете в мире, который требует от вас на каждом шагу нелегкого выбора, однако нижеследующий рассказ показывает, что в реально обозримом будущем этот выбор может стать еще более сложным и сопровождаться куда более драматичными последствиями.
Уроженец Канады Джеф Райман живет сейчас в Англии. Первое его произведение было напечатано в “New Worlds” в 1976 году, однако только в 1984-м, когда в журнале “Inter-zone”, где впоследствии печатались все его рассказы, появилась блестящая повесть “The Unconquered Country”, он впервые привлек к себе серьезное внимание. “The Unconquered Country” оказала глубокое влияние на жанр научной фантастики того времени и стала одной из лучших повестей десятилетия, сделав автора в одночасье одним из самых знаменитых писателей его поколения. Ему были присуждены Британская и Всемирная премии научной фантастики, после чего увидела свет и книжная версия произведения: “The Unconquered Country: A Life History”. Впоследствии он радовал читателя нечастыми, но всегда высококлассными работами, жемчужинами научно-фантастического жанра. Его роман “The Child Garden: A Low Comedy” выиграл две престижные литературные премии – Артура Кларка и Джона Кэмпбелла, затем последовал “The Warrior Who Carried Life”, роман “Was” был отнесен критикой к мейнстриму, а интерактивно-гипертекстуальный роман «253», впервые появившийся на домашней странице Раймана, стал классикой андеграунда и завоевал премию Филипа Дика. Четыре его романа вышли под одним общим названием “The Unconquered Countries”. Не так давно опубликованы два новых – “Lust” и “Air”. Его рассказы печатались в антологиях “The Year’s Best Science Fiction” за 1995, 1996, 2000, 2002 и 2003 гг.
Сегодня мой шестнадцатый день рождения, поэтому с самого утра я сделал себе подарок. Я прокололся перед матерью. Случайно. Как-то тупо. Получил письмо по электронной почте от Билли и мог бы преспокойно оставить его на компьютере, но нет – мне нужно обязательно было его распечатать и выбросить на тумбочку, как белый флаг.
Встаю, спросонья прохожу на кухню и вижу письмо в руках у матери. По выражению ее лица понятно – она уже прочитала его. Глубокие морщины в уголках губ – лишнее тому подтверждение. Она протягивает мне письмо и говорит:
– Скажи мне, пожалуйста, отчего у тебя не хватило мужества открыто признаться мне в этом?
«Какой я тупица! Как меня угораздило? Однако если ты уже читаешь чужие письма, то что будет дальше?!» – думаю я и говорю:
– Тебе понравилось то место, где он говорит, что у меня великолепный пенис?
– Не очень, – отвечает мама.
Теперь она смотрит на меня, как на инопланетянина. А я и есть таков – это, мам, тебе за твое неохристианство: родной сын оказался гомиком. Неохристиане называют это «дарвиновскою аномалией».
Мама вздыхает и говорит:
– Что ж, думаю, нам придется смириться с этим.
Да, мам, придется. А не хочешь ли ты сказать мне что-нибудь нежное, наподобие: «Милый, милый Рон, мы все равно любим тебя…»
Нет. Только не моя мама. Ни в коем случае. Говорить то, что думаешь, – это мамин способ самоутверждения, а самоутверждение для нее превыше всего, тем более каких-то там моих переживаний.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
