и выдохнул:
– В Париже восстание, сир!
– Против кого?
– В поддержку Вашего Императорского Величества.
– Так не бывает. Все восстания направлены против кого-то или чего-то, но никак не могут быть за…
– И тем не менее, сир! Парижане чудесным образом узнали о прибытии своего императора во Францию и единодушно выступили на защиту империи.
– И в чем же заключается эта защита, Леклерк?
Тот по подхваченной у русских привычке пожал плечами:
– Не знаю, сир, пока только слухи.
– Говори!
– Рассказывают, будто Тюильри взят штурмом, и…
– Ну?
– Ее Императорское Величество Жозефина была обнаружена в компании трех подозрительных англичан.
– Они предавались разврату?
– Хуже, сир! Они составляли письмо к принцу-регенту. Подробности оного не сообщаются, но все четверо покончили жизнь самоубийством путем повешения в дворцовом парке.
– Вот как?
– Да, Ваше Величество. А потом к восставшим присоединились войска парижского гарнизона, перебившие заподозренных в сношениях с Англией командиров, и сейчас около ста тысяч человек идут к нам на помощь.
Наполеон с досадой поморщился. Черт побери, как же все не вовремя! С одной стороны, приятное известие о внезапном избавлении от бесплодной супруги, но с другой? В том, что английский десант обречен, можно не сомневаться, а дальше что? Просить у Кутузова флот для вторжения на туманный Альбион? Светлейший князь не откажет и, судя по скорости прибытия новостей в Париж, этой просьбы ожидает. Не его ли уши торчат из нелепой истории с восстанием? Если не он, то Бенкендорф точно руку приложил. Канальи!
– Леклерк…
– Да, сир?
– Немедленно отправляйтесь к фельдмаршалу и сообщите, что я хочу его видеть. Прямо сейчас.
– Кутузову явиться сюда?
– Я сам приду, болван! Мы не в том положении, чтобы диктовать условия или соблюдать правила приличия.
– Будет исполнено, Ваше Императорское Величество!
Вечер того же дня
– Благодать-то какая, Миша! – Майор Толстой втянул носом аромат доспевающего на углях поросенка и восхищенно прикрыл глаза. – А помнишь, как под Брест-Литовском встретились? Вот так же костер горел, мясо на вертеле шипело, трофейное вино согревало и радовало душу, свежий воздух…
– Угу, хорошо помню, – кивнул Нечихаев. – Даже про то, как Иван Михайлович с телеги свалился. В единственную во всей деревне лужу.
– И не стыдно всякие гадости вспоминать? – нисколько не смущенный, капитан Лопухин хлопнул Мишку по плечу. – Лучше расскажи, как ты тут без нас управлялся. Не обижал ли супостат?
Толстой жизнерадостно рассмеялся:
– Такого, пожалуй, обидишь! Он, друг мой Иоганн, по чинам тебя вот-вот перегонит.
– Буду только рад. Ну расскажи, Миша, а?
Нечихаев вздохнул. Не любил он хвалиться, а как ни скромничай и ни преуменьшай достижения отдельного отряда, все равно его действия похожи на бред воспаленного сознания досужего романиста-щелкопера. Ведь только в их книгах две с небольшим сотни гусар одной левой побивают целую армию.
– Да спокойно у нас тут, Иван Михайлович. Не без приключений, конечно, но и ничего выдающегося. Обычная военная рутина без всякого героизма.
– Изрядно сказано, – одобрил Лопухин. – Но что же, по твоему мнению, является героизмом?
Мишка повернул поросенка к жарким углям другим боком и ответил:
– Да черт его знает… Обычно подвигом в его привычном понимании называют исправление чужих ошибок ценой собственной жизни.
– А если нет иного выхода? – прищурился Толстой. – Читал в газетах, как во время бунта в Южно-Каспийской губернии сержант Нарышкин взорвал пороховой склад вместе с собой и прорвавшимися мятежниками? Подвиг?
– Военная необходимость и строгое следование присяге. А прошляпившую опасность разведку следовало бы расстрелять.
– Ты, Миша, формалист, педант и тайный немец-перец-колбаса. Нет в тебе полета души и русского авося! Даже вино не пьешь.
– Война закончится, выпью обязательно. Пока некогда.
– С Бонапартием уже закончилась.
– Я не заметил.
Федор Иванович тяжело вздохнул. Действительно, о каком окончании войны может идти речь, если русские войска до сих пор не в Париже? А ведь государю Павлу Петровичу стоит только приказать… нет, достаточно намекнуть. Впрочем, прихотливые пути большой политики таковы, что… что лучше туда не лезть, а то сойдешь с ума от противоречия разума со здравым смыслом.
Далекий барабанный бой сегодняшней политикой не предусматривался и поэтому стал для собравшихся на пикник господ офицеров неприятным сюрпризом. Особенно когда появившийся верховой красногвардеец чуть было не затоптал костер с поросенком. Нарочный, не покидая седла, доложил:
– Господин майор, командиров батальонов срочно собирают в штаб дивизии.
Штабом называлась каюта генерал-майора Тучкова на линейном корабле «Прапорщик Александр Романов», так как командир, в силу природной брезгливости, отказался разместиться в прибрежной французской деревушке. Вот странно устроен человек: вражескими пулями пренебрегает, а от союзных клопов бежит в панике.
– А что случилось, Алексей Яковлевич? – Капитан Лопухин спас вертел с драгоценным поросенком и держал его на вытянутых руках, опасаясь заляпать мундир капающим жиром. – Неужели так срочно, что и пожрать не успеем?
– Бонапартий намерен дать англичанам решительную баталию.
– Ну и флаг ему в руки, мы-то здесь при чем?
– Не могу знать, Иван Михайлович.
– Все беды на Руси от иноземцев, в том числе и голод. – Лопухин аккуратно завернул покрытую аппетитной корочкой тушку в расстеленную на траве скатерть. – Поросенка я не брошу, потому что он хороший!
– Иван, да ты поэт! – Майор Толстой с сожалением посмотрел на корзину с торчащими из нее бутылочными горлышками и обратился к Нечихаеву: – Миша, ты не мог бы сохранить сей продукт до следующей встречи? Нам, чую, нынче не до вина станет.
– Заградотрядом пойдете?
– Скорее всего… Чтоб этого Бонапартия перевернуло да прихлопнуло! Козел в белых панталонах…
Заградительные отряды как новое слово в военном искусстве были предложены лично фельдмаршалом Михаилом Илларионовичем Кутузовым четыре года назад и в реальном деле еще не испробовались. По замыслу светлейшего они должны играть роль защиты от ударов с тыла, а также являться своеобразным резервом, предназначенным для приведения в надлежащий порядок собственных отступающих войск и парирования прорвавшихся сил противника. Раньше партизанские действия не располагали к такому применению Красногвардейской дивизии, но сейчас есть шанс испытать изобретение главнокомандующего на практике. Настоящие ученые всегда проводят опыты на зверушках, не так ли? И чем хуже французы с англичанами в сем качестве?
Шесть дней спустя
Наполеон не стал дожидаться подкреплений из Парижа. Более того, он отказался терять время на добровольцев, и пополнение полков происходило прямо на марше. Что заставило французского императора поступить таким образом? Может быть, пример первого в истории русского штрафного батальона, в стремительном броске к Ревелю отсеявшего слабых? Это никому не ведомо. Сам Бонапарт не распространялся о подробностях разговора с Кутузовым, после которого и отдал приказ к выходу, а желающих спросить у фельдмаршала не находилось.
Французская армия совершила невозможное, в нынешнем плачевном состоянии преодолевая по тридцать
