обских угров, В.Н. Чернецов предложил убедительную реконструкцию календарных охотничьих празднеств, при которых создавались эти писаницы. Он выделил три основных сюжета; из них два могут быть отнесены к эпохе бронз, третий — к эпохе железа.
Первый сюжет — изображение зверя (лося, оленя или косули) в сочетании с солярным знаком и изображением небосвода, а также варианты без солярного символа, но с рисунком ловчих орудий или сооружений. Наиболее «классическая» композиция зафиксирована на скале Зеньковская у р. Тагил (рис. 123, 1). Лоси здесь очень динамичны. Морда очерчена параболой и не детализирована, что характерно для уральских писаниц; туловище выполнено в «скелетном» стиле. К этому же времени следует отнести композицию на Писаном Камне (р. Серьга; Чернецов, 1971, табл. XVI), где изображен человек с круглой головой и дугообразными руками, опирающимися на бедра. Рядом с ним фигуры животных, наверху знак небосвода.
Второй сюжет — водоплавающая птица с солярными знаками. Он менее характерен. На Змиевом Камне (р. Тагил; Чернецов, 1971, табл. XIX, рис. 46) есть рисунки птиц со своеобразной трактовкой поднятых крыльев: параллельно верхнему контуру тела птицы проходит прямая линия с небольшими отростками по обе стороны. Аналогичным образом, только с отростками в одну сторону, изображено крыло бронзовой птицы из Самуся IV.
Раскрывая смысл древней уральской наскальной живописи, В.Н. Чернецов связывает ее с обрядами, темой которых, с одной стороны, было «привлечение добычи в ловушки и удержание ее в них», а с другой — весеннее оживление природы, идея размножения. Последняя идея воплощалась в солярно-небесных символах, сопровождавших на уральских писаницах фигуры лосей и водоплавающих птиц (Чернецов, 1971, с. 83).
А.А. Формозов, говоря о хронологии уральских наскальных изображений, приходит к выводу, что они созданы в неолите и в эпоху бронзы (Формозов, 1973, с. 261). Однако стилистический анализ третьего сюжета позволил В.Н. Чернецову сопоставить его с культовым литьем и гравировками на металлических дисках и зеркалах железного века. Примечательно, что третий сюжет выполнялся, как правило, на других камнях, отдельно от первого и второго сюжетов, причем есть скалы, где представлен лишь третий сюжет.
Ведущий образ Томской и Тутальской писаниц — лось (Окладников, Мартынов, 1972). Рисунки вырезаны, выбиты или прочерчены. Стилистически к писаницам Томи примыкает Турочакская на р. Бие (Алтай), где изображения лося выполнены красной краской (Окладников, Молодин, 1978, с. 11–21). Характерные черты животного гипертрофированы, головы вытянуты, морды неестественно раздуты и выгнуты. Начальную стадию такой манеры передачи образа можно проследить на писаницах Прибайкалья в глазовское время (Студзицкая, 1981, с. 42). Нарушены и пропорции тела: задняя часть значительно меньше передней.
А.П. Окладников и А.И. Мартынов (1972, с. 180–186) относят эти изображения к неолиту, опираясь на их сходство с предметами мелкой пластики. Сам этот прием вполне закономерен, но, к сожалению, подтверждающие аналогии взяты на памятниках, датирующихся эпохой металла: Базаиха, Горбуновский торфяник и др. Н.В. Леонтьев, сопоставляя манеру передачи образа на томских писаницах с окуневскими, отмечает их стилистическое сходство: силуэтное оформление головы, перекрывание одной ноги другою и т. д., что позволяет отнести рассмотренные изображения лосей к окуневскому времени. Некоторые из них выполнены в «скелетном» стиле.
Интересна группа лосей с «отсеченной» головой, датируемая эпохой раннего металла (Формозов, 1969, с. 102). К этому же времени Н.В. Леонтьев (1978, с. 102) относит фигурки «прыгающих» оленей-лосей. Часть лосей Тутальской и Томской писаниц стилистически близка кулайским бронзовым изображениям и должна быть отнесена к эпохе железа. К кулайскому времени, видимо, относится и рисунок медведя на Томской писанице (Окладников, Мартынов, 1972, рис. 132).
На Томской и Тутальской писаницах представлен еще один сюжет, возникновение которого в сибирском искусстве следует связывать с эпохой бронзы, — фантастический образ человека-птицы (Окладников, Мартынов, 1972, рис. 169; 184; 186). Изображения человека-птицы поражают удивительным стилистическим единообразием. Отличительные детали незначительны и не меняют смыслового содержания образа. Все фигуры выполнены резной техникой и носят подчеркнуто итифаллический характер, как бы символизируя собой идею плодородия (123, 5). Человеческое тело венчает схематично трактованная птичья голова. Ноги согнуты в коленях, а руки — в локтях (показаны в характерном движении взад-вперед). Эти существа как бы танцуют. Рисунок на Тутальской писанице может быть сопоставлен с центральным изображением на плите из Тасс-Хаазы в Хакассии (Липский, 1961, рис. 2; Леонтьев, 1978, с. 100). Этот сюжет нашел свое воплощение и в пластике (Студзицкая, 1969а). Рассматриваемые птицеголовые фигурки сопоставимы также с образами, известными в этнографии обских угров (Чернецов, 1971, с. 89) как изображения предков в птичьих масках, с крыльями, исполняющих во время весенних праздников «птичьи» песни и танцы. Эти архаичные обряды носили тотемический характер.
Что касается других образов и сюжетов томских писаниц, появление которых можно связывать с бронзовым веком (изображение лыжника, лодок с людьми и др.), то их анализ будет дан в разделе «Бронзовый век Восточной Сибири». Здесь отметим лишь, что в наскальном искусстве урало-западносибирского очага полностью отсутствуют изображения рыб.
Глава девятая
Бронзовый век Восточной Сибири
(Л.П. Хлобыстин)
1. Некоторые общие вопросы.
Восточная Сибирь занимает 7,226 млн. кв. км, т. е. почти треть площади нашей страны, простираясь с юга на север от границы Монголии до мыса Челюскин (около 3000 км) и с запада на восток от левых притоков Енисея до низовьев Колымы (около 3500 км). Восточный рубеж региона, являющийся и западной границей Дальнего Востока, идет по хребтам Становому, Джугджур, Колымскому. Три четверти территории Восточной Сибири составляют горные массивы и плоскогорья. Низменности занимают значительные пространства на западе (долина Енисея и окраина Тазовской низменности), на севере (Таймырская, Яно-Индигирская и Колымская низменности) и в бассейне Лены (Центрально-Якутская низменность).
Преимущественно горный рельеф обусловил богатство Восточной Сибири полезными ископаемыми, в том числе удобными для эксплуатации в древности месторождениями камня, меди и олова. Особое значение имели медь и олово — необходимые компоненты бронзовой металлургии. Медь поступала из Маинского (юг Красноярского края), Удоканского (Таймырское Заполярье), Норильского и Присаянских месторождений. Олово добывалось в нижнем течении р. Яны, в бассейне Индигирки и в Восточном Забайкалье.
Выделяется несколько природных зон: степь, лесостепь, тайга (около 70 % всей территории), лесотундра и тундра, причем в отличие от Восточной Европы и Западной Сибири степь и лесостепь не простираются здесь сплошной широтной полосой, а имеют островной
