характер. Следует отметить распространение далеко на юг зоны вечной мерзлоты, слабую заболоченность территории, более континентальный и более суровый, чем в Западной Сибири, климат. В районе Верхоянска и Оймякона находится область самых низких зимних температур Северного полушария — до 70° и более ниже нуля. Суровость климата была характерна здесь в течение почти всего голоцена, так как орографическое строение Восточной Сибири постоянно открывало ее ветрам со стороны Северного Ледовитого океана. Лишь в атлантическом периоде (около 7500–4500 лет назад), когда ледовитость арктических морей уменьшилась, климат Восточной Сибири был менее суровым, а лесная растительность достигала северных побережий.
После сравнительно теплого атлантического периода климат Восточной Сибири стал более холодным и сухим. Это привело к тому, что во II тыс. до н. э. площадь тундры значительно расширилась. Отмеченные климатические изменения в меньшей мере повлияли на ландшафтный облик таежной зоны, хотя и несколько изменили видовой состав восточносибирской таежной флоры. Колебания климата в большей степени отразились на южнотаежных, лесостепных и степных районах.
По споро-пыльцевым материалам, полученным при исследовании поселения Улан-Хада на Байкале (Сизиков и др., 1975), слои VIII–II этого памятника, относящиеся к концу III — первой половине II тыс. до н. э., отложились в период засушливого климата. Слой I (конец II тыс. до н. э.) характеризуется мощными гумусными образованиями, что свидетельствует о некоторой стабилизации растительного покрова в условиях повышения влажности и потепления климата. Но вышележащий слой 0, датирующийся началом I тыс. до н. э., отражает существование лугово-степных ландшафтов, что указывает на переход к условиям еще более засушливого и холодного климата, чем во время формирования слоев VIII–II. Поскольку Улан-Хада расположена на берегу Байкала, есть основания считать, что отмеченные в этом районе признаки сухости еще в большей мере должны были проявиться в степном Забайкалье.
Вполне вероятно, что в течение в целом более холодного и сухого, чем атлантический период, суббореала были отрезки времени, когда климат менялся в сторону повышения влажности и степи становились более пригодными для скотоводческих занятий. Однако палинологические данные еще недостаточны, и проблема климатических колебаний в восточносибирском регионе пока далека от окончательного решения.
Начало исследования памятников бронзового века Восточной Сибири относится к 1880-м годам и было связано почти исключительно с районом Байкала (раскопки Н.И. Витковского и М.П. Овчинникова в Прибайкалье, А.К. Кузнецова в Забайкалье и др.). Оценивая дореволюционный период археологических работ в Восточной Сибири, следует отметить, что он носил в основном характер собирания и накопления фактов.
В 1920-1930-х годах археологические работы в Восточной Сибири — опять-таки преимущественно в байкальском районе — вели Б.Э. Петри и Г.П. Сосновский. Особой заслугой Б.Э. Петри являются раскопки многослойного, прекрасно стратифицированного поселения Улан-Хада, которое легло в основу периодизации неолита и бронзового века Ангаро-Байкалья.
Дальнейшие успехи в исследовании бронзового века Восточной Сибири связаны в основном с работами А.П. Окладникова и его учеников. Придя в археологию в конце 1920-х годов, А.П. Окладников не ограничился пределами Ангаро-Байкалья, справедливо считая, что археологические исследования нельзя ограничивать узкими региональными рамками. Помимо Ангаро-Байкалья он ведет большие многолетние полевые исследования в бассейне Лены. Это позволило создать надежную источниковедческую базу для историко-археологической периодизации восточносибирских древностей, а затем и для обобщающих монографических трудов по древней истории Восточной Сибири; наиболее фундаментальными из них являются «История Якутии» (т. I, 1949) и «Неолит и бронзовый век Прибайкалья» (ч. I, II, 1950, ч. III, 1955).
Особый размах археологические работы в Восточной Сибири получили с организацией в 1958 г. Сибирского отделения АН СССР. «Бесспорная заслуга СО АН СССР, — писал А.П. Окладников, — в создании исследовательских коллективов археологов в Новосибирске (Институт истории, филологии и философии), в Улан-Удэ (Бурятский институт общественных наук), Якутии (Институт языка, литературы и истории), во Владивостоке (Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока). Таким образом, Сибирским отделением Академии наук СССР созданы своя археологическая школа; собственная археологическая служба, столь необходимая на огромных пространствах Сибири» (Окладников, 1979, с. 7). К этому следует добавить, что в сложении сибирской археологической школы, равно как и сибирской «археологической службы», большая заслуга академика А.П. Окладникова — признанного лидера сибирской археологии и блестящего организатора науки.
В последние годы А.П. Окладников уделял особое внимание исследованиям в области древнего искусства, которое он считал основным источником познания духовного мира древних сибирских аборигенов, их представлений о мире, обычаев, культов, хозяйства. Итогом этих исследований явились десятки монографий, написанных А.П. Окладниковым и его учениками. Работы А.П. Окладникова на много лет вперед определили пути изучения древней истории Сибири.
Создание в Восточной Сибири на базе СО АН СССР и местных университетов квалифицированных археологических коллективов позволило увеличить объем и расширить территориальный охват археологических исследований. Многие сибирские ученые, а также археологи Москвы и Ленинграда, успешно работают ныне по изучению бронзового века разных районов Восточной Сибири — Забайкалья (Ю.С. Гришин, И.И. Кириллов, Л.Г. Ивашина), Якутии (Ю.А. Мочанов, С.А. Федосеева), Таймыра (Л.П. Хлобыстин), Среднего Енисея (Н.А. Савельев) и др.
2. Ранний период бронзового века Восточной Сибири.
Началом бронзового века принято считать местное изготовление сплавов меди с оловом (либо свинцом) или налаживание постоянного импорта бронзовых изделий. Если исходить из этих критериев, то понятие «бронзовый век» применительно к Восточной Сибири выглядит не вполне оправданным. Дело в том, что на этой огромной территории следы древнего бронзолитейного производства крайне малочисленны, а определение их возраста зачастую оказывается дискуссионным. Кроме того, ранние металлические вещи появились здесь в культурах, сохраняющих в основном неолитический облик, и нередко изготовлялись из меди без оловянных или свинцовых лигатур. Культуры с такими изделиями обычно относят к эпохе энеолита. Однако, учитывая специфику развития раннеметаллического периода рассматриваемой территории и недостаточную ясность процессов первоначального ознакомления местного населения с металлургией меди, мы начнем описание культур бронзового века Восточной Сибири со времени появления первых изделий из меди. Они относятся к глазковской и ымыяхтахской культурам. Последние с определенной долей условности можно считать принадлежащими к периоду ранней бронзы.
Глазковская культура. Впервые памятники глазковского типа были выделены М.П. Овчинниковым (1904) и отнесены им к «иркутской» культуре на основании погребений с медными ножами из Глазковского предместья г. Иркутска. Несколько позднее В.А. Городцов переименовал иркутскую культуру в глазковскую (1916). Основным исследователем глазковских памятников был А.П. Окладников (1950а, 1955). Он определил время их существования 1700–1200 гг. до н. э. Однако радиоуглеродные даты, полученные потом для глазковских слоев поселений Улан-Хада и Лиственная Губа
