дата для нижней части I слоя — черной, сильно гумусированной супеси, перекрывающей пачку эоловых песков: 3800±100 л. н. (ЛЕ-1277). Споро-пыльцевой спектр I слоя аналогичен VIII–II слоям. Приведенные даты, равно как и однообразный состав находок, показывают, что полутораметровая толща песков VIII–II и нижняя часть I слоев накопилась за сравнительно короткий период времени — с конца III до середины II тыс. до н. э.
Керамика, напоминающая устьбельскую и по своей орнаментации близкая к некоторым образцам глазковской (что позволяет в какой-то мере усматривать в ней непосредственного предшественника глазовской посуды), находилась в низах пачки эоловых песков, большей частью в VIII слое. Скорей всего она относится к концу III — началу II тыс. до н. э. Основная масса керамики VIII–II культурных горизонтов аналогична посуде глазковских могил (рис. 125). Это же относится и к части керамики I слоя. Другие черепки из слоя I — обломки грубых толстостенных сосудов с валиками и ногтевым орнаментом — относятся к позднебронзовому и железному векам.
В VIII–I слоях встречены многочисленные кострища, очаги, сложенные из камней, довольно разнообразный каменный инвентарь (рис. 126) и скопления черепков. Следы жилищных ям не отмечены. Вероятно, строились жилища типа чумов. В верхних слоях Б.Э. Петри нашел бронзовые изделия, которые он не включил в коллекцию, поскольку они противоречили его представлениям об исключительно неолитической принадлежности слоев Улан-Хады.
Изучение материалов глазковских погребений, а также поселений с чистыми глазковскими комплексами (прежде всего Улан-Хады) позволило достаточно полно представить облик глазковской керамики. Характерной особенностью глазковских сосудов является изготовление их способом выбивания при помощи колотушки с нарезками, в результате чего на поверхности образовывались рубчатые отпечатки. Иногда вместе с такими образцами встречаются (в основном по берегам Байкала и в Забайкалье) черепки с «вафельными» отпечатками, типичные для ымыяхтахской культуры, сосуществовавшей с глазковской на территориях к северу и северо-востоку от ареала последней. Употреблялась, вероятно, и гладкая колотушка, при использовании которой получались гладкостенные сосуды. Такой же результат достигался и длительным выбиванием уже подсохшего горшка резной колотушкой. Выбивание приводило к тонкостенности сосудов. Нередко толщина их стенок равнялась 1 мм. В тесто обычно добавлялся мелкий песок. Горшки чаще всего делались круглодонными, но есть и остродонные. На позднем этапе глазковской культуры появились сосуды с уплощенными днищами. Иногда выпуклые стенки верхней части сосудов слегка загибались внутрь, встречаются более или менее выраженная горловина и несколько отогнутый наружу венчик. Сосуды, как правило, имеют удлиненные пропорции. Размеры их различны, диаметр венчика колеблется от 7 до 40 см.
Край венчика украшался защипами, оттисками отступающей лопаточки, насечками. Иногда на нем делали тупоугольные выступы, расположенные через равные интервалы. Чаще всего украшалась верхняя треть боковой поверхности, и лишь маленькие сосуды имели сплошную орнаментацию. Изредка у сосудов с уплощенным дном орнамент наносился в зоне перехода стенки в днище. Наиболее характерные виды узоров — ряды «жемчужин» (бугорков, выдавленных изнутри сосуда) и линии, выполненные протягиванием палочки с периодическими нажимами; иногда наносились ряды отдельных наколов, а также резные линии. Эти ряды и линии могли располагаться горизонтально, наклонно и в виде зигзагов. На одном из сосудов Улан-Хады нанесены резным прочерчиванием змеи и косые кресты. При исследовании стоянки Плотбище на р. Белой найден сосуд с четырьмя антропоморфными фигурками. Вместо голов у них изображены две расходящиеся вверх линии. Подобные рисунки часты на петроглифах Восточной Сибири (Савельев, Горюнова, 1971).
В верхней части Лены близ известных шишкинских изображений открыто жертвенное место глазковцев с большим скоплением костей, где был найден небольшой глиняный сосудик. На его стенке вырезано пять антропоморфных фигурок, весьма схематичных, с ромбическими головами и туловищами в виде удлиненных треугольников (Окладников, 1971).
На глазковских стоянках встречены также обломки сосудов с изображением птиц и рыб (Хороших, 1960). Исключительная редкость черепков с подобными изображениями позволяет считать их принадлежащими ритуальной посуде.
Важная особенность глазковской культуры — появление орудий из металла. Однако это произошло, видимо, не на начальном этапе ее развития, а несколько позже. Спектральный анализ части металлических изделий показал, что они сделаны из чистой меди или из ее сплавов с мышьяком, оловом либо свинцом путем ковки, а также отливки (Окладников, 1955, с. 57; Герасимов, Черных, 1975). Основная масса их найдена в погребениях: листовидные ножи, небольшие пластинчатые ножички, рыболовные крючки, шилья, иглы, кольца и трубочки.
Наиболее архаично выглядят листовидные ножи. У них нет черешка, не обозначено срединное ребро. Некоторые весьма велики по размерам. Так, нож из погребения у Глазковской церкви, найденный в 1897 г. М.П. Овчинниковым, был длиной 24,6 см и шириной 6,1 см. Длина другого ножа, судя по фрагментам, достигала 25–27 см при ширине 7,4 см. Клинки крепились в деревянные и костяные (роговые) рукоятки двумя способами: либо в торец ручки — так, что ось клинка являлась продолжением оси рукоятки, либо вставлялись в вырезанное в рукоятке отверстие под прямым или тупым углом к ней (такие ножи принято называть составными коленчатыми; рис. 127, 20, 22). Заметны окислившиеся следы чехлов или ножен. Листовидные ножи были двулезвийными.
Меленькие пластинчатые ножи чаще затачивались только по одному лезвию и имели подпрямоугольные очертания. В Верхоленском могильнике П.П. Хороших нашел нож с вогнутым лезвием. Размеры колеблются от 1,6×0,4 до 7,8×2,3 см. Крепились они под углом к рукоятке.
Металлические рыболовные крючки делались из четырехгранных или овальных стержней. На изогнутом заостренном конце они имеют одну или две бородки, на другом конце — зарубки для привязывания лески (рис. 128, 23, 24). По размерам они делятся на мелкие (длиной 1,5–2 см) и крупные (6–7,5 см). Последние встречены только в одном погребении (Ленковка). В Фофановском могильнике (погребение 8) найден крючок длиной около 4 см.
Шилья имели четырехгранное сечение. Одно происходит из Глазковского могильника, другое — из погребений 25 Фофановского могильника. Иглы изготовлялись путем проковки и обтачивания. Один конец заострялся, другой расплющивался и в нем делалось отверстие. Длина игл от 3,2 до 7,3 см. В погребениях они обычно лежат в игольниках — трубочках, свернутых из расплющенных проковкой тонких листиков, размеры их от 3 до 16,6 см. Некоторые трубочки служили украшениями, другие — игольниками, а в самой крупной (погребение 1 у с. Усть-Илга на Верхней Лене) хранился кусочек дерева (рис. 129, 32).
В глазковских погребениях в отличие от серовских отсутствуют составные луки. Редкими становятся костяные кинжалы-наконечники, и, хотя встреченный в погребении 4 Подострожного могильника составной кинжал с сегментовидными вкладышами (рис. 128, 38) сделан с большим искусством, он уникален. К охотничьему инвентарю относятся
