неповрежденные физические части их тела.
Однако феноменально переживаемая реальность не может быть вопросом только прозрачности. По-видимому, определенную роль играет ограничение интенсивности презентационного контента. В недавнем исследовании Брюггера и его коллег была введена оценка реальности по 7-балльной шкале, которая показала высокую согласованность оценок в разных сессиях для испытуемой А.З., 44-летней женщины с университетским образованием, родившейся без предплечий и ног. Сколько она себя помнит, у нее были мысленные образы предплечий (включая пальцы) и ног (со стопами и первым и пятым пальцами), но, как показывает рисунок, не столь реалистичные, как содержание ее негаллюцинаторных ПСМ. Функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ) фантомных движений рук показала отсутствие активации первичных сенсомоторных областей, но премоторную и теменную кору билатерально. Транскраниальная магнитная стимуляция сенсомоторной коры неизменно вызывала фантомные ощущения в контралатеральных пальцах и кисти (обратите внимание, что такие ощущения могут считаться презентативным содержанием, поскольку они строго коррелируют со стимулом). Кроме того, премоторная и теменная стимуляция вызывала аналогичные фантомные ощущения, хотя и в отсутствие моторных вызванных потенциалов в культе. Эти данные наглядно демонстрируют, как части тела, которые никогда не были физически развиты, могут быть представлены в сенсорных и моторных областях коры. Являются ли они компонентами врожденной модели тела? Могли ли они быть "зеркально отражены" в самомодели пациента благодаря визуальному наблюдению за движением других человеческих существ? Интересно также отметить, что в данном случае "осознание фантомных конечностей прерывается только тогда, когда какой-то объект или человек вторгается в их ощущаемое положение или когда она видит себя в зеркале" (Brugger, Kollias, Müri, Crelier, Hepp-Reymond, and Regard 2000, p. 6168; более подробную информацию о феноменологическом профиле см. там же; интересное экспериментальное исследование, демонстрирующее неповрежденность феноменальной модели кинестетических и постуральных свойств конечностей, см. в Brugger, Regard, and Shiffrar 2001). Фантом, как и наше физическое тело, постоянно формируется в новых позициях. Различные части тела то входят, то выходят из зоны внимания. Вот один из способов осмысления возникающей феноменологии: ПСМ первого порядка - это довольно стабильная структура, определяемая доступностью внимания. Однако фокус самонаправленного ПМИР (направленный "вниз" или, говоря феноменологически, "внутрь"), объектный компонент самонаправленного внимания, часто блуждает. Он образует аттенционные островки в сознательном образе тела, актуализируя их как текущие цели аттенционного ПМИР и создавая Я-модель второго порядка, "аттенционный субъект", описанный в разделе 6.4.3. Я-модель первого порядка постоянно создается более инвариантным ядром соответствующей нейронной сети ("нейроматрицей") в соответствии с потребностями момента (Melzack et al. 1997, p. 1619).
Таким образом, складывается общая картина, согласно которой телесное самомоделирование - это высокоактивный процесс, непрерывно обрабатывающий поступающие от тела сигналы, которые могут сильно различаться по интенсивности, направленности внимания и общим пространственно-временным свойствам, на основе более инвариантного "функционального скелета", основанного на стабильных генетических детерминантах. С нейрокомпьютерной точки зрения данные о том, что фантомные конечности часто появляются вновь даже после иссечения соматосенсорной коры (Gybels and Sweet 1989; цит. по Melzack et al. 1997), являются сильным аргументом в пользу высокораспределенной природы этого явления в целом.
Возвращаясь к более теоретическому уровню и вновь применяя наши новые концептуальные инструменты, позвольте мне отметить важную феноменологическую общность между обычным сознательным опытом нашего тела и его конечностей и феноменологией фантомных конечностей (либо в результате врожденных дефектов, либо в результате ампутации на более позднем этапе). Феноменальные свойства "минности" и "прозрачности" проявляются абсолютно одинаково и в одинаковой степени во всех случаях. Для ампутированного человека абсолютно ясно, что его фантомная рука - это его собственная фантомная рука, точно так же, как и для того, что мы предпочитаем называть "настоящей" рукой. Свойство реальности равномерно распределено по всей его сознательной Я-модели. Фантомная конечность может быть парализована, но ею не пренебрегают, как парализованной конечностью при одностороннем геминеглекте. В последнем случае, однако, парализованная конечность уже не воспринимается пациентом как своя собственная. Во-вторых, почти во всех случаях факт физического отсутствия данной конечности когнитивно доступен. Есть интересные исключения, как, например, второй пациент Д.С., о котором вскользь упомянули Рамачандран и Хирштейн (1998, с. 1624), у которого после автомобильной аварии были двусторонние лобные поражения, и он потерял руку. Как было указано в начале, этот пациент на самом деле настаивал на том, что он все еще видит свою руку и что она не была удалена. Однако здесь мы сталкиваемся с принципиально иной этиологией. Как общий принцип, характерный для всех пациентов с фантомными конечностями, галлюцинаторный характер переживания когнитивно доступен, но полная прозрачность Я-модели сохраняется. Прозрачность внимания максимально выражена. Эта бесшовная интеграция галлюцинаторного, но полностью прозрачного элемента тела-самости в веридическую репрезентацию остающегося физического тела подтверждает вывод о том, что обе формы феноменального содержания порождаются одним и тем же механизмом, которому должна соответствовать отдельная теоретическая сущность. Это показывает, что означает утверждение, что каждая репрезентация также является симуляцией: содержание человеческой Я-модели - это возможность, которая отображается как реальность. Когда вы читаете эти слова, непередаваемая "реальность" вашего телесного опыта, ультрареалистичный характер того, как вы как воплощенный субъект ощущаете свои руки, держащие книгу, которую вы сейчас читаете, определяется точно такими же нейронными механизмами и функциональными свойствами мозга, которые порождают эмпирическую "реальность" и "реальность", сопровождающую субъективный опыт фантомной конечности.
Независимые доказательства существования "изначального" ядра или "ядрышка" Я-модели человека действительно существуют. В разделе 5.4 мы увидели, что висцеральная чувствительность, интероцепция и элементарные биорегуляторные процессы химического гомеостаза, скорее всего, играют решающую роль в функциональном закреплении Я-модели в непрерывном источнике внутренних входных данных. Знаменитые исследования Мельтцоффа и Мура по изучению имитационного поведения у младенцев показали, что новорожденные дети могут имитировать жесты на лице вскоре после рождения (например, Meltzoff and Moore 1977, 1983, 1989). Конечно, эти совсем маленькие дети совершенно не знают, что у них есть лицо; они никогда не видели своего собственного лица и не смогли бы узнать его в зеркале. Тем не менее они способны имитировать визуально воспринимаемые движения лица, такие как открывание рта, высовывание языка и движения головы. Очевидно, что эти случаи демонстрируют процесс сенсомоторной интеграции, в ходе которого происходит надежное и успешное кросс-модальное отображение визуально воспринимаемой информации на моторные структуры, управляющие соответствующими частями тела младенца. Трудно представить, как такая интеграция может быть достигнута без существования базовой функциональной или репрезентативной структуры, формирующей среду, в которой происходит отображение визуального сигнала на кинестетическое представление движения лица младенца. Для того чтобы создать обнаруживаемое сходство между воспринимаемым и отображаемым движением лица, эта структура должна находиться в отношении сходства с телом, которое ее хранит, - короче говоря, она должна быть самомоделью. Важно отметить, что процессы такого рода, конечно, не обязательно должны сопровождаться
