отпечаток неизменно приводит к эффекту его репрезентации как локализованного в периферийной части, воспринимаемой как "симметричная дополнительная часть" соответствующей прозрачной области в Я-модели. Интересно, что гипотеза Валентина предполагала и более общий закон, названный "законом периферической реакции". Валентин (1836) подчеркивал, что то, что здесь называется телесной Я-моделью, не может быть понято как определенный вид "образа постоянной памяти" (eine Art von permanenter Erinnerungsvorstellung; p. 333), что интегрированная природа прозрачной Я-модели может порождать "субъективную видимость целостности" (subjectiven Scheine der Integrität; p. 328), обеспечивая, как показывают врожденные случаи, автономную и субличностную "тенденцию к непрерывной интеграции" (Tendenz der beständigen Integration; p. 333), которая остается полной и неизменной, даже если визуальное и тактильное восприятие одновременно демонстрируют обратное (p. 333). Кажется очевидным, что Валентин имел в виду отдельную теоретическую единицу, которая явно напоминала ПСМ.
Понятие "фантомная" конечность было впервые введено в 1871 году Сайласом Вейром Митчеллом, американским неврологом, поэтом и романистом, который, однако, не знал о существующих исследованиях фантомов врожденно отсутствующих конечностей. Он говорил о "призрачных членах" и "дробных фантомах", преследующих людей, как "невидимые призраки утраченной части", и отмечал, что "есть что-то почти трагическое, что-то ужасное в представлении о тысячах духов конечностей, преследующих стольких же хороших солдат, и время от времени мучают их разочарованиями, которые возникают, когда память, на мгновение отбившись от рук, острым чувством присутствия конечности предает человека какому-то усилию, неудача которого внезапно напоминает ему о потере" (Mitchell 1871, p. 565 f.). В 1961 году Вайнштейн и Серсен ввели понятие "ядро схемы взрослого тела" (op. cit., p. 911). Именно эта проблема имеет непосредственное отношение к философским вопросам, касающимся врожденности определенного подмножества тех функциональных свойств, которые составляют Я-модель человека. Он связан с гипотетическим существованием "центра относительной инвариантности", отдельного каузального компонента, который может формировать центр как поведенческого, так и феноменального пространства, и идеей сохраняющейся функциональной связи, закрепляющей сознательное "я" в физическом мире и порождающей тем самым субъективный опыт воплощения (см., например, разделы 5.4 и 6.3.1).
Существует ли генетический компонент схемы тела? Может ли этот компонент играть роль автономного и постоянно активного источника внутренней информации для ПСМ, как я предлагал ранее (например, Metzinger 1993)? Серьезная методологическая критика была выдвинута в отношении статуса фантомных конечностей у детей, которые родились без всех или части конечностей. Скойлз (1990) отметил, что дети гораздо более склонны к конфабуляторным реакциям, поскольку они "обладают низкой способностью отличать реальность от содержимого своего воображения и от предложенных им идей". Феноменология и частота возникновения фантомов у людей с врожденной аплазией явно различны, и данные о таких переживаниях плохо согласуются с существующими данными о церебральной пластичности в репрезентации конечностей. Наиболее ярким представителем идеи врожденного тела-самости является, конечно, Рональд Мелзак (Melzack 1989, 1992; Katz and Melzack 1990; см. также Saadah and Melzack 1994; и, в частности, Melzack, Israel, Lacroix, and Schultz 1997), и именно на его гипотезу были направлены эти методологические сомнения.
Saadah и Melzack (1994) представили четыре конкретных случая, наглядно демонстрирующих, что нейронный субстрат сознательных фантомных конечностей частично невосприимчив к нейропластичности. Хорошо известно, что, например, после иссечения пальца происходят изменения в корковых картах тела, которые приводят к значительной реорганизации соматотопической репрезентации и делают сохранение сознательного фантома весьма маловероятным. Однако в случаях врожденной недостаточности конечностей фантомы впервые появляются между 4 и 30 годами после рождения (что заметно отличается от фантомов после ампутации), тем самым показывая, как значительная часть нейрофункциональных аспектов самомодели человека сохраняется во взрослом возрасте. Саадах и Мелзак (1994, с. 480) обнаружили, что фантомы не могут быть простыми отражениями соматосенсорного гомункулуса. Они предположили, что важные компоненты нейронного коррелята телесного "я" должны находиться в соматосенсорном таламусе и коре головного мозга, в лимбической системе и ассоциативной коре. Очевидно, что концепция генетически обусловленной нейроматрицы не исключает модификаций, вызванных опытом обучения. С чисто логической точки зрения, однако, не исключено, что временно стабильная часть функциональной Я-модели, о которой здесь идет речь, не является генетически заложенной, а формируется во время беременности и затем полностью закрепляется при рождении.
Интересно, что Саадах и Мелзак сообщили о трех пациентах из своей выборки, которые никогда не испытывали фантомных конечностей в бодрствующем состоянии, но имели "яркие сновидения, в которых недостаточная конечность воспринималась как неповрежденная и использовалась в различных видах деятельности" (там же, p. 480). Такие феноменологические данные могут оказаться интересными, поскольку они указывают на возможность ситуаций, в которых соответствующие части Я-модели не могут быть активированы в условиях ограничений, накладываемых реальными сенсорными входами (ограничение 8). В недавнем важном исследовании Мелзак и его коллеги (1997) сообщили о выборке из 125 человек с отсутствующими конечностями. Они зафиксировали фантомные переживания у сорока одного человека, родившегося с дефектом конечности или перенесшего ампутацию в возрасте до 6 лет. Это расширенное исследование случаев показывает, что примерно у каждого второго испытуемого, перенесшего ампутацию в возрасте до 6 лет, и по крайней мере у 20 % всех людей с врожденными аплазиями на более позднем этапе развиваются осознанные фантомные переживания конечностей. Этот тщательный набор примеров хорошо демонстрирует, как феноменологические ограничения, накладываемые на многоуровневую теорию феноменального самомоделирования, не могут исключить не только предположения о локальной нейронной пластичности в соматосенсорной коре, но и альтернативные предложения, основанные на высокоуровневых психологических механизмах, таких как конфабуляция. Авторы отметили, что дети-ампутанты описывают разрывы между культей и фантомом, или (в пяти случаях) фантомы, напоминающие внешний вид, размер или способ деформации конечности до ампутации, или даже один целый фантом и второй деформированный. Они отметили, что крайне маловероятно, что появление такого рода эмпирического содержания может быть результатом чего-то, что можно описать как бессознательное желание "быть нормальным" (Melzack et al. 1997, p. 1611). Общая картина, складывающаяся из имеющихся на данный момент данных, четко поддерживает представление о нейрокомпьютерном субстрате для телесной Я-модели, который, во-первых, сильно распределен и, во-вторых, является сущностью, постоянно формирующейся под влиянием опыта.
Было высказано предположение, что сенсорный вход вплетен в непрерывный процесс, но сам по себе вход не создает выходной паттерн (в соответствии с ограничением холизма, сформулированным в главе 3). Таким образом, восприятие нашего тела является текучим, динамичным и постоянно меняющимся. Таким образом, мимолетная природа фантома раскрывает способ функционирования мозга. Мы редко осознаем все тело целиком, но чаще - "островки внимания", о которых говорилось выше. Некоторые испытуемые ощущали свой фантом (или его часть) в течение нескольких минут или часов с интервалом в несколько недель или месяцев, однако их восприятие (даже в течение таких коротких периодов, как секунды) описывалось как реальное, такое же "реальное", как и
