постнатальной потери соответствующего физического входного объекта тела.
Я уже описал типичную феноменологию, лежащую в основе стандартной ситуации постимпутационной потери конечности. Однако существуют дополнительные феноменологические ограничения, которые должны быть наложены на любую правдоподобную теорию сознательного самомоделирования. Фантомные пациенты, почти исключительно, либо принадлежат к группе тех, кто способен добровольно контролировать свои фантомные конечности, либо к группе тех, для кого добровольный контроль над феноменальной конечностью не существует. Пациенты из первой группы могут генерировать добровольные движения и испытывать обратную связь, которую естественно ожидать, например, при сжатии кулака или захвате предмета. Они также могут непроизвольно тянуться к телефону или пытаться остановить падение. Однако существует и такой феномен, как "парализованная" фантомная конечность после ампутации. Для таких пациентов фантомная конечность - это жесткая, невидимая часть тела, которой они не могут пошевелить. Виртуальная" информация, лежащая в основе этой галлюцинированной части их телесного "я", глобально доступна для познания и фокусировки внимания, но не для управления действиями. Интересно отметить, что почти все пациенты, неспособные добровольно двигать своими фантомными конечностями, пережили зачастую очень травматичный период преампутационного паралича, в то время как у других пациентов этого не происходило.
Я часто отмечал, что на уровне функционального анализа очень плодотворным способом взглянуть на пространственную модель телесного "я" является интерпретация ее как внутреннего эмулятора тела, интегрирующего информацию о положении и движении в каузально активную структуру, которая может, например, обеспечивать быстрые хватательные движения. Рик Груш (1998, с. 174) предложил правдоподобную гипотезу для феномена фантомной конечности, не поддающейся волевому воздействию: Если то, что он называет "скелетомышечным эмулятором", учится и актуализирует свою собственную работу путем мониторинга активности в скелетомышечной системе, то в течение достаточно длительного периода паралича оно "научится" тому, что какая бы двигательная команда ни была подана, результатом на уровне проприоцептивной обратной связи всегда будет отсутствие реального движения. Другими словами, предоперационный паралич навсегда изменяет функциональную структуру нейронного субстрата, лежащего в основе устойчивого сознательного опыта соответствующей конечности, таким образом, что в системе навсегда устанавливается "предположение о нулевой обратной связи".12 Как будто во время травматического опыта неподвижность выжигается в ПСМ. Однако еще более интригующим является то, что феномен фантомного паралича руки может быть обратимым. Этот факт показывает, что самомодель человека в любой момент времени является результатом совокупности всех ограничений, накладываемых на информационно-процессорную деятельность нашего мозга. Поэтому давайте рассмотрим еще один пример.
Особенно яркий пример зависимости содержания всех сознательных Я-моделей от информации о перцептивном контексте продемонстрировали интригующие эксперименты Рамачандрана и его коллег по зеркально-индуцированной синестезии и иллюзорным движениям фантомных конечностей (Ramachandran, Rogers-Ramachandran, and Cobb 1995; Ramachandran and Rogers-Ramachandran 1996; см. также Ramachandran and Blakeslee 1998, p. 46 ff.). Рамачандран и его коллеги сконструировали "ящик виртуальной реальности", поместив вертикальное зеркало внутрь картонной коробки со снятой крышей. Два отверстия в передней части коробки позволяли пациенту вставлять реальные и фантомные руки. Пациента, который много лет страдал от парализованной фантомной конечности, попросили посмотреть на отражение своей нормальной руки в зеркале, тем самым на уровне зрительного восприятия создавая иллюзию, что он видит две руки, хотя на самом деле он видел только зеркальное отражение неповрежденной руки. Что бы произошло с содержанием ПСМ, если бы испытуемого попросили попробовать выполнить двусторонние, зеркально-симметричные движения? Рамачандран описал один из типичных результатов эксперимента:
Я попросил Филипа положить правую руку на правую сторону зеркала в коробке и представить, что его левая рука (фантом) находится с левой стороны. "Я хочу, чтобы вы одновременно двигали правой и левой рукой", - проинструктировал я.
"О, я не могу этого сделать", - сказал Филипп. "Я могу двигать правой рукой, но левая застыла. Каждое утро, вставая, я пытаюсь пошевелить своим фантомом, потому что он находится в таком смешном положении, и мне кажется, что его движение поможет облегчить боль. Но, - говорит он, глядя на свою невидимую руку, - я так и не смог вызвать в ней ни малейшего движения".
"Хорошо, Филипп, но все равно попробуй".
Филипп повернул тело, сдвинув плечо, чтобы "вставить" свой безжизненный фантом в коробку. Затем он положил правую руку на другую сторону зеркала и попытался совершить синхронные движения. Глядя в зеркало, он задыхался, а затем восклицал: "О Боже! Боже мой, доктор! Это невероятно. Это умопомрачительно!" Он прыгал вверх и вниз, как ребенок. "Моя левая рука снова подключена к сети. Я как будто попал в прошлое. Все эти воспоминания многолетней давности снова нахлынули на меня. Я снова могу двигать рукой. Я чувствую, как двигается мой локоть, как двигается запястье. Все снова двигается".
Когда он немного успокоился, я сказал: "Хорошо, Филипп, теперь закрой глаза".
"О, Боже", - сказал он, явно разочарованный. "Он снова застыл. Я чувствую, что моя правая рука двигается, но в фантоме нет никакого движения".
"Откройте глаза".
"О, да. Теперь он снова двигается".
(Ramachandran 1998, p. 47 f. Клинические и экспериментальные подробности см. в Ramachandran и Rogers-Ramachandran 1996).
В этом эксперименте движется PSM. Соответствующий раздел теперь удовлетворяет ограничению динамичности, чего не было раньше. Внезапное возобновление кинестетических ощущений в деградировавшем подпространстве Я-модели стало возможным благодаря установке второго источника "виртуальной информации", восстановлению, так сказать, визуального способа самопрезентации, что сделало эту информацию волевым образом доступной. Технически говоря, то, что было вновь активировано в этой системе, является презентационным контентом, происходящим из визуальной модальности. Затем он был автоматически интегрирован в визуальную модель целой движущейся руки. Благодаря пространственному изоморфизму этой модели именно с той областью в пространстве феноменальных состояний, куда пациент посылает моторные команды, упомянутый выше эмулятор тела может фактически генерировать галлюцинаторную, проприоцептивную и кинестетическую обратную связь. Он эмулирует невизуальную обратную связь. Фрит и коллеги (Frith, 2000, p. 1779) высказали аналогичную мысль, предположив, что предиктор, который ранее был адаптирован к ситуации, в которой не возникало обратной связи от изменения положения конечности, независимо от того, какая двигательная команда была подана, теперь может быть успешно обновлен. Обратите внимание на то, как это влияет на нейрофеноменологию инициации движения, быстрых достигающих движений и т. д. в обычных условиях. Теперь весьма правдоподобно, что то, что с точки зрения первого лица является сознательным и полностью реалистичным самопредставлением, должно быть проанализировано как прозрачная самосимуляция при репрезентационистском описании системы от третьего лица. В основе этого опять же лежит принцип достижения максимально согласованной, гармоничной интерпретации общей нейрокомпьютерной активности в системе. Временно функциональный профиль нейронного субстрата, лежащего в основе этой части сознательной Я-модели, может быть изменен, поскольку необычный перцептивный контекст предлагает второй, полностью конгруэнтный источник входного сигнала через другую сенсорную модальность. Обратите внимание, насколько прозрачен конечный результат этого быстрого процесса субличностной самоорганизации: субъективное переживание
