– Николай, пойдешь в оранжерею к садовнику, скажешь, нужен красивый букет, да пусть сорвет, что там из фруктов, в гости поедем. Ступай.
К одиннадцати часам наша гоп-компания на трех транспортах подкатила к каменному трехэтажному дому Тараса Невдобы. Тарас встречал нас у ворот, вместе с женой, кстати, очень симпатичной молодой женщиной приятной полноты.
У нее на подносе, перехваченным рушником, хлеб да соль, у него – чарки с вином.
Совершив ритуал, хлопнули по чарке – и Тарас пригласил всех в дом.
В доме чистота и порядок во всем. За главного свата выступал Карчи, уж больно хорошо у него язык подвешен.
Но тут, наверное, от волнения, он стал плести такую заумь, все поневоле заскучали.
Видя такое дело, пхнул Карчи на лавку.
– Дорогие, хозяева, у вас товар, у нас купец. Наш купец парень бравый, один их первых в округе.
Тарас, хитрый хохол, давно все смикитил, но не мог понять, кто жених.
– Кажи дочку, Тарас, дай нам полюбоваться, а то, может, не дай бог, откажет нашему жениху?
Краем глаза успел заметить, как побледнел тесть.
Тьфу ты, угораздило меня ляпнуть.
– Государь, а которую видеть хотите?
– Вот те раз. Сколько их у тебя?
– Дык, три девки, государь.
– Ну, ешкин кот. А выводи всех троих, похвастайся.
Тарас шепнул жене, та вышла. Через пять минут, в залу выплыли три грации.
Ну и Тарас, таких дочек с женой родил. Красавицы, глаз не оторвать.
Самая младшая Любава. Две старшеньких на год – близняшки Оля и Галя.
Я шепнул на ухо Толгат-хану:
– Давай, вождь, Любаве цветы, родителям и сестрам фрукты. Смотри, не перепутай, Ромео.
Тесть, одетый в белую замшу и выбритый до синевы, выглядел отлично. Вручив невесте цветы, а остальным фрукты, он вполголоса что-то сказал девушке, та покраснела. Толгат-хан достал из кармана маленькую коробочку, извлек из нее изящной работы золотое колечко с бриллиантом и надел его на подставленный Любавой пальчик.
Мы все дружно выдохнули.
Толгат-хан вместе с Любавой встали на колени и попросили благословения родителей. Родители не возражали, но Тарас поставил условие: свадьба состоится только через венчание. Мой тесть, естественно, согласился, я пихнул в бок Карчи:
– Прибавляется крещеных в ваших рядах. Тот пожал плечами:
– А что делать – любовь страшная штука.
– Тут ты прав. Ну, дальше началось застолье, выпили изрядно.
Свадьбу и венчание назначили на ближайшую субботу.
Всю обратную дорогу тесть пел, пытался изобразить Карузо. Что же, одним… нет, почему одним – двумя счастливыми людьми стало больше в этом мире. И я искренне рад за Любаву и Толгат-хана, негоже человеку жить одному, я так думаю.
Тестю в пятницу пришлось срочно креститься, а в субботу он повел свою невесту под венец. Мы с Марьяшей отдали молодоженам левое крыло терема, с отдельным входом и выходом. Свадьбу играли всего два дня, на большее не было времени.
Погуляли неплохо, с песнями, танцами, обошлось без мордобоя, хотя башкиры из охраны тестя и пытались сцепиться меж собой. Буянов моя охрана облила водой и уложила спать.
На неделе чередой понеслись дела. И вот первая ласточка – прибыл булгарский тумен. Молодец Тахир, не подвел.
Нукеры расположились в военном городке, я им дал два дня на отдых.
Дальше с ними занимался Савелий Хват. Через пять дней, на рысях, в Казань вошли три тумена башкир – наконец-то.
Юсуф, сдавая серебряную пайцзу, сказал:
– Бачка царь, гнали скоро, думал, падеж лошадей будет. Обошлось, прибыли без потерь.
– Молодец, тысяцкий.
– Государь, я сотник, сотник Юсуф.
– Я, дорогой, ничего не путаю, с сего дня ты тысяцкий, а твои товарищи стали сотниками. Вот тебе пара золотых, а остальным по одному золотому, – и высыпал монеты ему в карман.
Юсуф поклонился, стал благодарить.
– Погоди, не балабонь. Вот что: тумены уведешь в военный городок, отдыхать им три дня. Отъедайтесь, отсыпайтесь, но сегодня гони всех в баню.
– Все сделаю, государь.
Слава богу, все войска на месте. Нет, трех дней маловато для отдыха, в поход выступаем через пять дней.
За день до начала выступления Сынок начал наступать на пятки. Я уже знаю подобные симптомы, он тонко намекает, что мне без его помощи ну просто не обойтись.
– Сынок, здесь ведь тоже жарко станет.
По-твоему, Малышка одна должна ребятишек защищать?
Тигр утвердительно мотнул головой.
– Ладно, раз ты настаиваешь, отправишься со мной на Рязанщину.
Сынок подпрыгнул, сразу на четырех лапах, как маленький котенок и, конечно, полез обниматься. Ага, фигу тебе.
Ну долгие проводы – лишние слезы. На шестой день, первого февраля тысяча двести тридцать восьмого года от Рождества Христова, ранним утром, два тумена башкир под командованием Ильяса выступили в поход на предполагаемого врага. На каждый тумен приходилось с сотню саней обоза с припасами плюс тридцать саней с пулеметами КПВ и минометами, последних взяли всего пять единиц. Остальные велел оставить в Казани, там они нужнее. Пулеметов я тоже прихватил всего десяток. На месте проверну старый фокус, надеюсь, получится.
Со мной в карете ехали и Семен с Ильясом. Тумены шли рысью по льду Волги, затем – по Оке до Владимира, а дальше – Москва. А вот оттель, с севера, мы и возьмем Рязань в клещи, а заодно и непрошенных гостей.
Вот такую диспозицию я изложил своим попутчикам.
– Семен, ты команды подобрал?
– Обижаешь, командир, сразу и сделал, как ты сказал.
– Ну, добре.
Через неделю въехали в Нижний Новгород. Два дня отдыха. Забрали дружину в четыре тысячи воинов у князя Василия и погнали по реке дальше.
Князя Новгородского и его воеводу я решительно отказался взять с собой, несмотря на их уговоры: мне лишние глаза и уши не нужны.
Так, пошла Ока, через шесть дней Владимир показал свои золотые купола. Та же схема: два дня отдыха, забираем дружину Святослава, правда, его воеводу взял – старый знакомец, Егорий Окорот, ну он не из болтливых. Его дружина увеличилась на тысячу, сейчас в ней четыре с половиной тысячи воинов, все на лошадках, с хорошим оружием и доспехами.
Гонка продолжилась по льду до Москвы. День отдыха, и алга.
Остановились в ста километрах от Москвы. Мы с Семеном пересели на лошадей и с командой по две пятерки, и с моей охраной стали искать десантный бот на воздушной подушке, который оставили где-то здесь летом.
Рыскали полдня, нашли-таки, хорошо, Семен березки пометил в тот раз.
Остальное дело техники: подвезли на санях два КПВ, архаровцы Семена за час установили их на турелях. Машина сразу приобрела нормальный вид – один пулемет на башенке, другой внутри.
– Семен, дуй к Рязани, разведай обстановку, в драку не лезь, жди меня. Продуктов захвати на десять дней. Рация в боте работает?
– Щас проверим.
Сеня включил рацию, пощелкал тангетой.
– Погоди, я отойду от машины, дашь проверку.
Отойдя от бота шагов за сто, покрутил на своей крошке рации верньер. Ага, поймал. Сенин голос:
– Раз, два, три, проверка связи, прием.
Я протараторил какую-то пустую фразу, Семен принял. Роджер (конец связи). Я подошел к боту, Сеня выскочил на снег.
Определились на карте, обговорили время и место встречи.
– Давай двигай. И не зарывайся.
– Слушаюсь, государь. Я подмигнул Скуратову, и мы верхами отвалили в разные стороны. Издалека послышался свист – Семен с командой ушел на Рязань.
А мы опять по льду, лучше дороги зимой нет.
Через три дня услышал в эфире Семена. Немного поговорили, главное мы успели, татары пока не подошли. Встретились вечером в ста двадцати километрах от города с северной стороны.
Переночевали в деревне с интересным названием Москва, вот так вот, не больше и не меньше. Как объяснил здешний староста, название деревни – очередная блажь ихнего боярина Сумарокова.
Перед сном, после ужина, Семен кстати напомнил:
– Владимир, а ведь наши гвардейцы из Киева к Туле идут.
