– Не идут, а скачут. Ну, дело не в том. Семен, завтра с командой пересядешь на другую машину, с полными баками, и рванешь за гвардейцами. Чует мое сердце, они тащатся через пень колоду. Надаешь им по заднице, и мухой сюда. Мы должны взять гостей в кольцо и ликвидировать до последнего гада. Хотя нет, последнего отпустим на родину, как всегда.
Семен фыркнул:
– Гуманист ты у нас, государь.
– Ты, Скуратов, на себя посмотри. Мы хохотнули и отправились на боковую. Рано утром, в сумерках, синтезатором произвел второй экземпляр «десантника». Спецназовцы Скуратова перегрузили съестные припасы, установили пулеметы и со свистом скрылись в снежном вихре.
– Государь, зачем нам железный зверь? – с таким вопросом обратился ко мне Ильяс, крутившийся возле «десантника».
– Залезай, покажу.
Ильяс, как пацан, сорвался с места и судорожно втиснулся в кабину.
Он такими восторженно-круглыми глазами осматривал управление ботом, мне стоило больших трудов не расхохотаться. Я завел двигуны и прокатил Ильяса до стоянки тумена – расстояние всего ничего, километров пять. Но скорость лошади и «десантника» несоизмерима.
Когда остановились, половина команды во главе с Ильясом выскочила из бота блевать. Винить их не за что, вестибулярный аппарат не привык к таким скоростям.
Через три дня наше войско располагалось уже в пяти километрах от стен Рязани, с северной стороны. Татары придут с юга, и ежу понятно.
Охватив город полукольцом, войска встали на длительную стоянку в лесах. А я, прихватив Ильяса и Егория Окорота, отправился в Рязань, к князю Феодору. Сынок чуть не сломал карету, пытаясь в нее втиснуться.
– Тигр, ты совсем обалдел, сломаешь транспорт, я на чем ездить буду?
Ильяс с Егорием ухахатывались.
Загнав Сынка в его фургон, тронулись. Князь Федор, хоть и не ожидал нашего появления, встретил радушно – столы ломились от разнообразных кушаний.
Князь, несмотря на молодость, очень разумен, не жаден и ни тени раболепия. Нормальный мужик.
На сем пиру я его огорошил:
– Ты давай, Феодор, срочно оповещай окрестных людишек, пусть в город бегут, а то без крестьян можешь остаться. Татары перережут.
Князь намек понял и тут же отдал распоряжения своим боярам.
Через неделю со стороны Тулы показалась рать – мои гвардейцы шли в конном строю. Скуратов машину оставил в километре от Рязани, правильно, почто народ пугать. Ильяс выслал дальнюю разведку – пять сотен всадников, от них известий не поступало.
Мы за два дня отдохнули, наели пузо, а новостей никаких. Подумал: неужто пустой сон привиделся?
На третий день дуракаваляния прискакали взмыленные разведчики, числом пятеро: Орда идет! У меня – камень с души.
Башкиры наткнулись на татар в десятидневном переходе, сами остались незамеченными. По их подсчетам, к нам в гости перло не меньше шести туменов. Шестьдесят тысяч воинов. Что же, ребята, мы вас ждем.
Все ближние деревни князь Феодор эвакуировал. Крестьяне успели захватить с собой живность: коров, свиней и даже домашнюю птицу.
Глава 10
Рязанцы активно готовились к обороне – поливали стены водой, чтобы схватились ледяной коркой, готовили смолу и дрова для костров. Я посоветовал князю Феодору:
– Заставь горожан и дома свои водой облить, начиная с крыш – все меньше пожаров.
Дней через пять прибыли очередные гонцы от разведки: татары в трехдневном переходе, шустро двигаются, однако.
– Князь Феодор, признайся как на духу: ты, может, ранее с татарами чего не поделил, старая вражда, старые счеты? Или где их хану в суп плюнул? Они ведь не к кому либо, а к тебе прут, целенаправленно.
Феодор пожал плечами:
– Да вроде ничего такого не припоминаю. При отце что-то такое было.
– Вспоминай, вспоминай. Он посидел, почесал в затылке:
– Не может быть! – и хлопнул ладонью по столу.
– Что не может быть? Что у жирафа такая шея?
Князь вытаращился на меня:
– Какая жирафа, государь?
– А что не может быть? – терпеливо спросил я.
– Да давняя история. Лет тридцать назад у нас посольство пребывало Астраханское. В числе посольских находился Гирей-хан, нынешний правитель Орды. Влюбился, понимаешь, в мою будущую мать – боярыню Голицыну, а она уже была просватана за моего отца – Юрия Ингваревича. Само собой, татарину ничего не обломилось, но столько лет прошло – неужель он такой злопамятный дурак?
– Эх, князь, из-за женщин и не такие войны начинались. Ну, хоть что-то прояснилось. Возьмем «языка» для верности, для подтверждения твоей гипотезы.
– Чудно, государь, молвишь, половины не понять.
– Чего непонятно? «Язык» сиречь пленный, а слово «гипотеза» означает предположение. Погоди, с делами разгребемся – вызову тебя в Казань, пройдешь курс наук, а те азы, что прошли – мелочи, для первоклашек. Короче, так, князь: я тебе оставлю минометы и четыре пулемета с расчетами, а сам – во внешнее кольцо. Народ на стенах предупреди – у меня две железные самобеглые повозки носиться станут, чтобы никакой паники.
– Государь, а разрешишь покататься?
– Нет, ну чисто дети. Разрешу, разрешу. Все, будь, князь, опосля увидимся, – и я подался к ожидавшей меня карете.
Орда спокойно прошла наш стокилометровый коридор и устремилась к Рязани. На последней стоянке татар наши спецназовцы украли нукера прямо от костра. При допросе он ничего говорить не хотел, только зубами щелкал от злости.
– Семен, долго вы валандаться с ним будете?
Сеня крякнул и взялся за нож.
– Подожди ты, садист противный.
Видно, интонация моя напомнила Скуратову старый анекдот, он закис в смехе.
– Сынок, иди сюда!
Тигр выпрыгнул из фургона, играючи преодолел метров десять и уставился на меня вопросительно.
– Сынок, вот этот нехороший дядя не хочет с нами разговаривать. Ну-ка рявкни на него.
Тигр подошел к татарину, тот от ужаса съежился и стал вроде как меньше ростом.
Сынок рявкнул ему в ухо, и татарин упал в обморок. Да, такое не каждый выдержит.
– Сынок, рядом.
Тигр спокойно уселся рядом со мной, поджав под себя хвост.
Спецназовцы привели в чувства вражеского нукера.
– Поднимите его. Слушай сюда, воин или ответишь на мои вопросы, или мой тигр вырвет и съест твою печень. Выбирай.
Я обходился без переводчика.
Татарин залопотал, стараясь не смотреть на тигра.
Прав оказался князь – действительно Астраханскую орду привел Гирей-хан. Численность – шесть с половиной туменов.
– В Астрахани есть еще воины?
– Мало, полтумена осталось.
– Тебе повезло, воин, в живых останешься. Вот когда вашу банду в пыль разнесем, тебя домой отпустим, с радостной вестью вернешься. А как звать тебя?
– Ахмет, господин.
Скуратов подал голос:
– Падай на колени, ты, засранец, с царем разговариваешь.
– Ладно, хватит здесь цирк устраивать. Пленного в обоз, после отпустим.
Дня через два началась осада города. Слава богу, дождались.
Ранним утром мои телохранители притащили в березовый лесок, на заранее утрамбованную площадку, пулемет КПВ и короб со снаряженными лентами. На синтезаторе я наклепал шестьдесят стволов и по двадцать коробов к каждому.
Пулеметы раскидали по войску. Пора начинать, стволы-то одноразовые.
Мы с Семеном разбежались по машинам, он идет с правого фланга, я – с левого. По рации даю три семерки – атака. Наше кольцо начало стремительно сжиматься, четыре километра, два, один. Татары в зоне прямой видимости. Все происходит в точности как в моем сне, вплоть до деталей. Я отчетливо вижу в бинокль отчаянный штурм. Вот и смола с кипятком полилась на татар. Они, похоже, всей Ордой собрались у стен, носятся туда сюда, беспрерывно обстреливая защитников из луков. Кстати, стреляют они очень хорошо, с детства приучены. Несколько рязанцев падают со стены, пораженные стрелами. Заговорили пулеметы, волну атакующих смело. Нет, ну каковы наглецы, их даже пулеметы на стенах не смущают. Вон, и таран тащат, сейчас ворота долбить будут. Ну хватит, вижу, все собрались.
