class="p1">— Я вижу «картинки», действия, что-то, что могло происходить либо на определенной площади, либо с определенной вещью, либо с опредленным человеком или группой лиц…
— Насколько глубоко ты видишь? — С ходу срубил фишку Головин.
— Более пары сотен лет раньше «погрузиться» не пробовал, — ответил Мимар, — но всегда считал, что тысячу смогу перевалить.
— И каков результат? — Как обычно влез я. — Вышло?
— Да, — кивнул Магистр, хоть и с трудом, но получилось. Да и немного глубже пришлось «занырнуть» — больше полутора тысяч… — Свистел Мимарка, как Троцкий в октябре. — Хотел понять, как нам отсюда выбраться?
— Ну? Получилось? — Едва не в унисон заорали все трое: я, командир и немчик. Ведь сколько мы не шарились по мавзолею этого гребанного Кощея, выхода так и нашли.
— Точно сказать затрудняюсь… — начал «елозить» азиат. — Слишком глубокое погружение… Что-то видел, но осмыслить не могу… Надо попробовать…
— Ну так пробуй, родной! — Воскликнул я, подхватывая диверсанта под локоть.
С другой стороны его подхватил командир, и мы поставили этого весьма мутного хлопца на ноги.
— Ну что, Ваше Бессмертие — твой выход! — мысленно произнес Магистр.
— Только не пугайтесь очередному изменению цвета моих глаз и голосу, — предупредил тибетец своих «компаньонов» уже вслух. — Такой вот побочный эффект… — «Виновато» развел он руками.
— Не ссы, Мимарка — теперь не обидим! — оптимистично ответил я, пристально вглядываясь в глаза азиата.
— А ну-ка, подвинься! — Прозвучал в голове Магистра мысленный голос Кощея. — Сейчас мы им устроим ознакомительную экскурсию по моей усыпальнице.
Черт! Я даже дернулся, когда при очередном движении век азиата, его глаза вновь изменили цвет и заискрились фиолетовыми сполохами молний.
— Командир, смотри! — Я указал оснабу на изменившиеся глаза диверсанта.
— Теперь вижу, Хоттабыч, — произнес Головин, на этот раз «срисовавший» произошедшие изменения в облике диверсанта. — Очень интересный эффект: особенно эти пляшущие в радужке «молнии».
— Ну-ка, хлопчики, — тем же «замогильным» гулким голосом, словно идущим из пустой бочки, произнес азиат, — помогите-ка мне забраться на этот на этот костяной трон. А то я как-то измельчал в последнее время…
— С ума сошел? — нервно воскликнул Магистр. — С чего это бы я измельчал.
— Ё…… …… …… ……… …… …… ………! — мысленно выругался Кощей, основательно повысив Мамиру уровень владения русским матерным на пару-тройку «пунктов». Азиат таких виртуозных «оборотов» никогда в жизни не слышал.
— За языком следи, Твое Бессмертие! — ядовито прошипел Магистр. — Лучше вообще молчи, чтобы окончательно все не испортить.
— Как же вы мне все дороги! — чертыхнулся Кощей. — Дайте только до Силушки моей дотянуться… В твоем несовершенном теле, она мне, отчего-то, совсем неподвластна.
— Надеюсь, богатырской? — поинтересовался Мамир, хорошо знакомый с русскими народным эпосом — былинами, где главный антагонистом[213] зачастую и выступал сам Кощей… Правда, отчего-то, он в ста случаях из ста был непременно бит богатырями. Но, в сказках абсолютное «добро» обязательно побеждало такое же абсолютное «зло». Однако в жизни, зачастую, происходило все с точностью до наоборот. Да и сама жизнь была уж и не такой откровенно «черно-белой».
— Куда этим задохликам против меня! — самодовольно заявил Кощей. — Правда, с Ильей Жидовином[214], тем что из Мурома, как-то раз серьезно пободаться пришлось. Да и то, не своей он Силушкой воспользовался, а того же клятого Святогора.
Глава 12
Удивленно почесав затылок, я поинтересовался у азиата:
— Ты насколько измельчал, Мамирка? По твоей интонации можно подумать, что великаном раньше был, типа нашего Кощеюшки.
— Да так, к слову пришлось… — забираясь на Костяной Трон, произнес тибетец. — Шутка, что ль, дурацкая такая… — И он натужно засмеялся.
Мы с командиром многозначительно переглянулись — со сменой глаз и голоса разительно поменялось и поведение Мимара, словно в его оболочке находился совсем другой человек.
— Не передергивай! — предупредил Кощея Магистр. — И без того перебор! Они нас давно раскусили.
— Не бзди, Вторник — прорвемся! — В очередной раз не стал слушать новоявленного советника Бессмертный. — Сейчас все будет, только доберусь до одного Артефакта.
— Видел, командир, — шепнул я на ухо Головину, — у него даже моторика другая…
— Да, — ответно прошептал оснаб, — складывается такое впечатление, что «шкурку» нашего узкоглазого друга одолжил на время кто-то другой. Но точно сказать этого невозможно: иногда побочные проявления иных Даров просто мозги накребень заворачивают…
Азиат, тем временем, вскарабкался с нашей помощью на высокий Костяной Трон Кощея, где с царственным видом расположился на широком седалище. Раскинув руки в стороны, Мимар попытался достать ладонями до противоположных подлокотников, в оголовки которых были вмонтированы два хрустальных «шара», имитирующие с поразительной точностью человеческие черепушки. На них, по всей видимости, покоились ладони великана, когда он еще восседал на своем месте. Вот до этих черепушек и старался одновременно достать двумя руками азиат.
Он пыжился, корчил рожи, пытаясь дотянуться, но у него это не очень-то получалось — не хватало какой-то малости. Как говорится — руки коротки. Наша троица, оставшаяся у подножия трона, с умилением на лицах наблюдала за его ужимками.
— Мимарка, тебе, может, помочь? — ехидно поинтересовался я. — Спускайся обратно, мы тебе руки немного вытянем!
— Не смешно! — рыкнул азиат.
Его льдисто голубые глаза яростно сверкнули. Вот ей-ей, они даже начали светиться в сумраке усыпальницы, «перебивая» мерцающий свет огня в чашах подле трона. Молнии в радужке заискрили интенсивнее, а руки с тихим хрустом немного удлинились.
— Ты чего творишь, сволочь! — заверещал Магистр, «отодвинутый» Кощеем от управления собственным телом. Но насладиться сполна накрывшей острой непереносимой болью общий для обоих организм, «милостиво» разрешил и ему. — Больно же как, сука! Ты же сейчас мне суставы с корнем вырвешь.
— Терпи, Вторник! — проскрипел дрожащим голосом Кощей, видимо, испытывающий те же самые болезненные ощущения. Его личность уже полностью адаптировалось к нервной системе азиата. — Мне тоже не сладко! Но по-другому никак! Нужно «замкнуть цепь», чтобы получить управление… Не мешай.
Я заметил, как лицо азиата перекосило от боли. Он судорожно сжал челюсти, так что зубы скрипнули. На лбу выступили крупные капли пота, а из открывшейся старой раны на губе на подбородок побежала струйка крови. Видимо, этот «фокус» давался ему нелегко, но он продолжал тянуться и тянуться, неизвестно каким образом удлиняя руки. Мышцы рвались, лопались сухожилия и связки, того и гляди, навернется сложная суставная капсула локтя — и все, амба! Без нормального целителя инвалидность обеспечена! Не думал, что когда-нибудь буду свидетелем подобного «суицидного членовредительства», да еще с помощью Магии. Чудны дела твои…
— Мимарка, ты это, прекращай безобразить! — Я попытался хоть как-то образумить сбрендившего диверсанта. — Давай еще подумаем, мож, и придумаем, как нам отсюда выбраться!
