Джи Кань, бросив взгляд на тело, в котором ему предстояло прожить очень долгую жизнь, — да и мир ты выбрал какой-то неприветливый.
— Ну уж извиняйте, — расплылся в глумливой ухмылке демон, — времени на поиски у меня было немного. Но товар условиям соответствует.
— А, ладно, пойдёт, — пробормотал даос, борясь со слабостью, — ты свободен.
Невзирая на показное недовольство, он был уверен в том, что получает именно то, о чём договаривался. В противном случае демон просто не смог бы освободиться: невыполненные обязательства повисли бы на нём неподъёмным грузом.
Лоу-ча, услышав слова Джи Каня, разразился поистине демоническим хохотом:
— Свободен! — после закрутился волчком и с громким воплем исчез с этого плана бытия.
Похоже, что он сразу провалился прямо в родную преисподнюю, где его, несомненно, уже заждались и черти-сослуживцы, и его демоническое начальство. Там он снова сможет заняться любимым делом, помогая душам грешников искупать прижизненные грехи через очищающую боль.
Правда, до работы его допустят не раньше, чем будет написана подробная объяснительная о причинах полуторавекового отсутствия на рабочем месте. Порядок есть порядок. А в адской канцелярии правила и регламенты, утверждённые владыкой Янь-ло, соблюдались неукоснительно…
Душа же Джи Кань Чана зависла в нерешительности над своим новым пристанищем, собираясь с духом. Раны, нанесённые магической стрелой, серьёзно ослабили её, но другого-то выхода и вовсе не просматривалось… И если у этого тела до сих пор есть хозяин, то Джи Каню предстоит ещё одна битва. В этой битве он просто обязан взять верх, иначе для него всё закончится. Совсем. Навсегда.
Наконец, посчитав, что затягивать с вторжением выйдет себе дороже, душа даоса провалилась в грудь неподвижно лежащего на койке подростка.
И через несколько секунд этот коматозник выгнулся дугой, забившись в падучей…
1 Народное название автомобиля ВАЗ-2108.
2 Ке– в древнем Китае так называли одну сотую суток. Равняется примерно 14,4 мин.
Глава 2
Ну что же, попробуем поговорить, тем более если что-нибудь пойдёт не так, или я пойму бесперспективность дальнейших переговоров, то смогу в любой момент окончательно грохнуть побеждённого.
Как это говорится, помолясь, приступим:
— Хорошо, предположим, я тебя не стану уничтожать, — транслировал свою мысль почти полностью сдувшемуся противнику, — а что я с этого буду иметь?
— Могу тебе многое дать, — прошелестело в ответ.
— Конкретнее, пожалуйста. И да, как мне к тебе обращаться?
— Моё имя — Джи Кань Чан! — наверное, мне показалось, но шелест этот звучал… как-то напыщенно, что ли?
— Китаец, стало быть? Тогда для простоты буду звать тебя Джекки Чаном, не возражаешь?
— Возражаю! — а вот тут прослеживалось явное возмущение. Но этот тип не в том положении, чтобы возмущаться, неужели он этого не понимает? Или всё понимает, но пытается держать хорошую мину при плохой игре? Мне, честно говоря, до лампочки.
— Значит так, Джекки, ты не бухти, а давай, рассказывай, что именно способен мне дать в обмен на то, что я сохраню твою жалкую жизнь. Давай уже, начинай свою презентацию, не тяни.
И тут мой противник начал рассказывать. Я с удивлением узнал о том, что он был практически бессмертен, но злая судьба… Он вещал о почти неограниченных возможностях, которые я получу, и о тех умопомрачительных перспективах, которые откроются передо мною… Всё это звучало для меня пока как-то несерьёзно. Уж очень похоже на сказку. Но, если хотя бы десятая часть того, что он мне сообщил, соответствует действительности, то мне очень крупно повезло.
А вот следующая часть его рассказа была гораздо убедительнее. В ней он поведал мне о причинах, заставивших его срочно удариться в бега, оставив дорогое ему тело в руках преследователей.
Эта душа оказалась душой банального казнокрада. В моей прошлой жизни я очень часто сталкивался с этими жуликами. Казнокрады и взяточники в наше время встречались повсеместно. И, как это ни печально, жили они гораздо лучше тех, кто по разным причинам в коррупции замешан не был.
Но ладно. С ходу безоговорочно поверить в то, что ему известен путь к бессмертию, я пока не мог. Слишком уж невозможным мне тогда казалось достижение этого самого бессмертия, исходя из имевшихся у меня знаний об эволюции, медицине и вообще природе вещей.
Всё-таки я являлся представителем человечества начала двадцать первого века, с двумя высшими образованиями, а не каким-нибудь средневековым китайским кули, воспитанным с пелёнок на всякой мистической чуши.С другой стороны и он, и я попали, предположительно, в какое-то тело, устроив тут ментальную драку. И это неоспоримый факт.
Судя по его рассказу, переместиться сюда ему помог один адский демон. Очень гнусавый демон. И вот тут я уже был склонен поверить его словам. Но тогда, получается, и его рассказ о бессмертии и прочих нереальных ништяках, о которых он мне так красиво рассказывал, возможно, имел под собой некое основание.
Оставить его мало того, что живым, так ещё и тут, под боком? Конечно, с одной стороны, заманчиво было бы стать бессмертным, способным летать, колдовать, на равных драться с всевозможными демонами и в перерывах между подвигами девчонок пачками в койку укладывать. Прямо-таки героический герой из вселенной Марвел…
С другой стороны, если его оставлять тут, то надо будет как-то обеспечивать и собственную безопасность. А судя по тому, как он собирался со мной поступить, безобидным его назвать никак нельзя. Поэтому к вопросу безопасности следует подойти со всей серьёзностью.
— Значит так, — выдал я своё решение, — уничтожать тебя я пока не буду, — и замолчал, ожидая реакции.
Но мой контрагент хранил гордое молчание.
— Хотя, нет, я передумал…
Не успел я эту фразу до конца оформить, как тут же послышался возмущённый шелест:
— Ты же только что обещал!
— Я не обещал, а всего лишь предложил вариант. Однако, поскольку ты не проявил по этому поводу никакого энтузиазма и благодарности, то я пришёл к выводу, что ты этот вариант отвергаешь.
— Нет, я буду очень, очень благодарен тебе, если позволишь мне жить дальше!
— Хорошо, тогда у нас есть два пути, — я опять взял небольшую паузу.
На этот раз мой собеседник всё-таки решился проявить свою заинтересованность:
— Какие?
— Ты добровольно передаёшь мне все, подчёркиваю, все знания, содержащиеся в твоей памяти.
— А дальше? — возмущённо прошуршал Джекки.
— А дальше я тебя выбрасываю из этого тела, то есть предоставляю тебе полную свободу.
— Неприемлемо,
