быть не мог. Слишком богатой была его одежда, на шее блестела толстая золотая цепь, а пальцы были все в перстнях. Кроме того, за этим пассажиром всегда следовал слуга, а, скорее, какой-то личный помощник. Он двигался за своим господином всегда чуть сзади, а его спина была чуть согнута, словно он пребывал в полной готовности сделать еще больший поклон, когда к нему обратится его хозяин. Так и происходило. Важный турок поворачивался к своему слуге, а тот тут же сгибался в поясе, выслушивал приказ и куда-то убегал.
Все это Тереза наблюдала не из чистого любопытства. Цикл репортажей «Портреты из кругосветки» за нее никто не напишет. А других пассажиров на «Гайрет» не было.
Наблюдение за важным турком имело одно неприятное следствие. Тереза заметила, что и турок стал поглядывать в ее сторону. И эти взгляды становились все продолжительнее и продолжительнее. Журналистка хотела сказать об этом Штейнеру, но сама себя одернула.
«Ты не маленькая девочка,» — отругала она себя. — «А мистер Штейнер — не твой папочка».
Приходилось молча мириться и с бытовыми неудобствами, и с отсутствием вежливости со стороны обслуги, и с непонятными взглядами этого странного турка.
В остальном плаванье проходило спокойно. «Гайрет», как и до этого «Ливерпуль», предпочитал использовать силу ветра и шел под всеми парусами. На ночь паруса убирали, а утром ставили вновь. Тереза специально старалась выйти на палубу пораньше, чтобы застать это действо. Порывы ветра, команды на незнакомом языке, суета матросов, и вот один из парусов, чуть слышно хлопнув, наполняется ветром, а за ним также раскрываются другие. Тереза задирала голову, наблюдая за этим. Казалось, что какая-то большая птица встряхнулась ото сна и расправила свои крылья. При этом девушка чувствовала радость и восхищение, словно она сама взлетает с этой громадной птицей и несется над морскими волнами.
А еще, турок, который вызывал смутное беспокойство Терезы, стал реже появляться на палубе, а в те редкие моменты, когда они все же пересекались, его взгляды уже не так обжигали журналистку. Тереза подумала, что ко всему можно привыкнуть. К даже такому беспардонному вниманию со стороны мужчин. Она стала даже подумывать об интервью с этим турком. По всему видно, что он не простой человек, а значит и интервью с ним будет интересно читателям. Но сначала надо было подготовить вопросы. А для этого стоило выяснить, кто он такой и чем занимается. Единственным человеком, с которым она могла обсудить этот вопрос, был Марко Штейнер.
— Кто это такой, я не знаю, — с сожалением сказал миланский доктор. — Но думаю, что он был в Адене по торговым делам. Конечно, все те же товары, при наличие определенной хватки, можно приобрести в Порт Саиде или в самом Константинополе, но это будет гораздо дороже.
— Значит, — подвела итог Тереза. — Он — торговец?
— Не похоже, — не согласился Штейнер. — Торговцы народ общительный. Чем больше связей, тем лучше для их, как вы говорите в Америке, бизнеса. А значит, надо общаться. Глядишь, увидишь выгоду, которую раньше не замечал.
Тереза вспомнила торговца драгоценностями, мистера Сораба, который сошел с «Ливерпуля» в Коломбо. Тот был любитель поговорить. Поэтому она мысленно согласилась с рассуждениями доктора.
— Тогда, кто же он? — вновь спросила она.
— Как я уже сказал, не знаю, — ответил ее собеседник. — Но вот зачем он прибыл в Аден, кажется, догадываюсь.
— ???
— Также, как и я, за опием, — разрешил недоумение Терезы Штейнер.
— Почти весь опий британские власти из Индии отправляют в Китай, — продолжил доктор. — Какие-то крохи плывут на кораблях в противоположном направлении, и их можно поймать в Адене. Но опия в Адене мало, а покупателей много, нужно толкаться локтями. — Штейнер усмехнулся. — Собственно говоря, потому я туда и приехал. И по той же причине мне опия не досталось.
— Мой контрагент, — сказал доктор, выругался, но тут же извинился. — Наверное, нашел покупателя по более высокой цене.
— Если я прав, — продолжил он, успокоившись. — То этот турок доверенное лицо какой-нибудь большой «шишки» в Константинополе. Сама «шишка» по морям и океанам разъезжать не будет, а вот верного человека отправила.
— Кроме того, — сказал Штейнер. — Турция — дикая страна, и опий там запрещен. Наш толстяк сильно рискует, а вот его хозяин — нет. Он, в случае чего, всегда может свалить все на своего помощника.
— Так, что я не стал бы брать у него интервью, — подвел итог доктор. — Про свой бизнес он все равно вам ничего не расскажет.
— Но можно поговорить и на нейтральные темы, — не хотела сдаваться Тереза.
«У каждого есть свои скелеты в шкафу. И что теперь, ни к кому не подходить?» — подумала про себя она, а в слух сказала. — Например, про положение женщин в Турции.
— Наверное, можно, — согласился Штейнер, но по его лицу было видно, что он относится к этой затее скептически.
Дни проходили без особых событий, спокойно, день за днем. И хотя, как считала Тереза, все становилось только хуже, она привыкла к тому, что ее окружало. Раньше она смогла справиться с морской болезнью на «Пасифике», потом переборола душную жару южных морей, а теперь научилась терпеть горячий ветер пустыни и не замечать взглядов восточных мужчин.
Так они достигли Суэца, где «Гайрет» задержался на сутки. Воспоминания о гостинице в Адене еще были свежи, и Тереза не стал съезжать с корабля на берег даже ради возможной ванны в городском отеле. Но сам город она мельком посмотрела. Для этого Марко Штрейнер нанял извозчика, который целый час возил их по пыльным улицам города. Ну, что сказать? Если вы видели один восточный город, то вы видели их все. Так и записала Тереза в своем дневнике. Основной ценность Суэца было то, что от него начинался канал, который совсем недавно соединил Средиземное море с Красным, а Европу с Востоком. Этот город, казалось, и сам понимал свою вторичность, а потому и не пробовал соревноваться в привлекательности с каналом. А может быть, все дело в восточных привычках. Словно та же самая ткань, закрывающая лицо восточных женщин, была наброшена и на сам город Суэц. На виду — ничего, все — внутри, но это «внутри» скрыто от посторонних взглядов.
Наконец, «Гайрет» двинулся по каналу. Медленно, без парусов, дымя своей единственной трубой. Прохождение по каналу заставило Терезу забыть на какое-то время про свою задумку с интервью. Песчаные барханы вокруг, редкие местные жители на верблюдах, провожающие взглядом корабли. Живой ум Терезы сразу же представил, что канал окружает не просто пустыня, а совершенно другой мир. Так она
