изъясняться по-английски.
— Где сейчас президент Лубэ? — спросил Роб.
— Месье ле прэзидан? На своём дворце, у своей резиданс, месье.
— А где же она, резиденция Лубэ?
Официант рассыпался в столь подробных пояснениях, что у Роба голова пошла кругом. Запутавшись окончательно, мальчик воскликнул:
— Да, да! Большое спасибо!
И кинулся наутёк.
Выскочив на улицу, юный американец направился прямиком к жандарму и повторил вопрос — но с тем же прискорбным результатом, что и в гостинице. Жандарм замахал руками, будто ветряная мельница крыльями, и оглушил Роба потоком непроницаемых для разумения французских фраз.
— Ежели опять отправлюсь по чужим странам шнырять, — пообещал себе Роб, — то сперва хоть чуток подучу тамошнюю тарабарщину. Отчего бы Джинну не изобрести машину, способную понимать любую речь и переводить её на человеческий, английский язык?
Однако же, после продолжительных разысканий, прошагав несколько миль в самых разных направлениях, Роб исхитрился-таки отыскать резиденцию Лубэ. Там посетителю вежливо, но твёрдо сообщили: президент не покладая рук работает в саду и никого не принимает.
— Превосходно, — заявил Роб. — В саду его не придётся долго выслеживать.
И, к изумлению французских стражей, мальчик вознёсся в воздух футов на пятьдесят. С этой высоты Роб спокойно обозрел уютный сад, зеленевший позади президентского дома. От обычных наземных вторжений усадьбу защищала высокая стена, однако противовоздушной защиты у президента Лубэ не было. Роб слетел на траву и направился прямиком к человеку, сидевшему за садовым столиком под сенью старого раскидистого дерева и спокойно что-то писавшему.
— Вы президент Лубэ? — осведомился Роб, не забыв поклониться.
Человек поднял голову.
— Прислуге было строго велено не впускать никого, — произнёс он на безукоризненном английском языке. — Видите ли, я очень занят.
— Прислуга не виновата, — сообщил Роб. — Я перелетел через Вашу стену.
Заметив, что президент сердито нахмурился, мальчик зачастил:
— Я хочу спасти французскую Республику! Это очень важно! У меня просто не было времени препираться со всякими лягушатниками!
Президент казался удивлённым.
— Ваше имя! — резко потребовал он.
— Роберт Биллингс Джослин, из Соединённых Штатов Америки!
— По какому делу Вы явились, господин Джослин?
Роб вынул из кармана Летописец и положил его на столик.
— Вот, сударь, — сказал мальчик. — Перед Вами электрический прибор, показывающий и записывающий все мало-мальски важные события и происшествия. Хотелось бы обратить Ваше внимание на одно событие, приключившееся в Париже прошлым вечером. Это событие вполне способно повлиять на будущую историю Вашей страны.
И Роб откинул крышку Летописца, расположил коробку так, чтобы президенту было удобно смотреть, и принялся наблюдать за сменой выражений на лице великого человека.
Сперва президент разглядывал зеркальную пластину равнодушно, потом с интересом, затем — с удивлением и смятением.
— Мон Дьё! — выдохнул он. — Роялисты! Приверженцы герцога Орлеанского, который хочет восстановить во Франции королевскую власть!
Роб кивнул:
— Да, и они состряпали совсем недурной заговор, не так ли?
Президент не откликнулся. Он то вглядывался в чудесный Летописец, то строчил на листке бумаги какие-то быстрые заметки. Лицо Лубэ побледнело, губы крепко сжались.
Наконец, президент откинулся на спинку стула и спросил:
— Можно ли воспроизвести эту сцену опять?
— Конечно, сударь, — отозвался мальчик. — Сколько угодно.
— Будьте любезны, останьтесь у меня в саду, пока я не вызову министра полиции. Он появится очень быстро.
— Вызывайте. Я, правду сказать, немного спешу, но коль скоро ввязался в такую затею, надо развязки дождаться.
Президент потряс бронзовым колокольчиком и отдал распоряжения возникшему перед столиком слуге. Затем повернулся к Робу и удивлённо покачал головой:
— Вы совсем ещё ребёнок!
— Верно, господин президент, — ответил Роб, — но прошу не забывать: я — американский ребёнок. А это что-нибудь да значит, уверяю Вас.
Президент серьёзно поклонился.
— Изобрели сие устройство самостоятельно?
— Нет, — сознался Роб, — такое мне, увы, ещё не по зубам. Я получил Автоматический Летописец в подарок от изобретателя, и это единственный в мире экземпляр.
— Истинное чудо, — задумчиво заметил Президент. — Или нет: настоящее волшебство! Юный мой друг, мы живём в удивительный век!
— Мне ли этого не понимать! — ответил Роб. — Но скажите, пожалуйста: шефу полиции можно верить?
— Наверное, да, — медленно произнёс президент. — Но раз уж Ваш прибор убедительно продемонстрировал, что многие из тех, кому я доверял всецело, строили за моею спиной роялистские козни, затевали заговор, дабы восстановить во Франции монархию, не берусь судить, на кого можно полагаться, а на кого — нет.
— Тогда соблаговолите надеть вот эти очки и не снимать их во время беседы с министром полиции, — предложил мальчик. — И ни в коем случае не говорите вслух, что на лбу министра стали заметны какие-то непонятные знаки. А потом, когда останемся наедине, я растолкую Вам их смысл.
Президент повиновался, и очки нежданно пришлись ему впору.
— Ого! — воскликнул президент. — На Вашем челе ни с того ни с сего проступили буквы…
— Не надо, сударь, — перебил его смутившийся Роб. — Вовсе не интересно знать, какие! То есть, мне это вполне безразлично.
Президент не понимал ничего и уже раскрыл было рот, чтобы задать вопрос — но к счастью, по садовой тропинке проворно приблизился министр полиции. Под руководством Роба министр и президент воспроизвели запись того, как роялисты втихомолку строили свои козни. Министр полиции только хмыкал и губы сжимал.
— Теперь, — предложил Роб, — давайте поглядим, что поделывают наши голубчики в текущую минуту.
Мальчик перевернул Автоматический Летописец и дал президенту с министром понаблюдать за действиями заговорщиков, считавших себя в полнейшей безопасности.
Внезапно министр воскликнул «Ха!» и ткнул пальцем в изображение человека, спускавшегося по трапу английского парохода, который причалил во французском порту Кале. Не в силах скрыть волнения, министр объявил:
— А это, Ваше Превосходительство, переодетый герцог Орлеанский! Придётся ненадолго Вас покинуть: надобно отдать моим молодцам необходимые распоряжения касаемо этого субъекта. Однако нынче же вечером попрошу принять меня: следует посоветоваться о том, как получше раздавить сей ужасный заговор!
Министр поспешно удалился, а президент снял очки и вернул их мальчику.
— Что же Вы заметили? — спросил Роб.
— Заметил буквы «X» и «У».
— Значит, «хороший» и «умный». Можете верить этому человеку всецело, — заявил Роб и пояснил недоумевающему государственному деятелю, как устроен чудесный Определитель Характера.
— А теперь мне пора, — сказал Роб. — Я в Париже проездом, а посмотреть хочется на всё подряд.
Президент быстро набросал на листе бумаги несколько слов и подписался. После чего с поклоном вручил бумагу своему гостю.
— Этот пропуск откроет Вам доступ в любой уголок Парижа, — пояснил он. — Сожалею, что не могу вознаградить Вас более достойно, ибо Вы оказали Франции великую услугу. Но примите глубочайшую благодарность и помните: Вы вправе располагать моим временем как и когда
