Карпентер не возвращался, и Том продолжал ковать в одиночестве. Ему нравилось думать во время работы. Если знаешь ремесло, действуешь автоматически, остается время поразмыслить.
Кузнец сноровисто обращался с инструментом — не так умело, как Маккарти или его отец, но достаточно ловко. Он хорошо распределил работу, и Шанаги выковал еще два обода и прибавил несколько петель к уже сделанным.
В углу кузницы он обнаружил прикрепленный к стене замызганный листок бумаги со списком первоочередных дел. Изучив его, принялся выполнять план, однако мысли его постоянно возвращались к девушке из ресторана и Джорджу. Что они замышляли? Чего добивались? Естественно, эти двое не могли… нет… Кто бы она ни была, девушка все же не того типа. Мелкое мошенничество — возможно, проституция — нет.
Чем дольше он размышлял над ситуацией, тем больше росла его уверенность, что Джордж придумал, как избавиться от Рига Барретта.
Неужели Барретт мертв? Даже самого хитрого и опытного из ганфайтеров можно подстрелить из засады в спину — там и тогда, когда он не ждет. Том опять подумал о письмах и карте, лежащих в рюкзаке. Они, несомненно, что-нибудь ему подскажут.
При чем здесь карта?
Шанаги не знал ответа на этот вопрос. Его охватили нетерпение и тревога. Необходимо немедленно просмотреть письма. Почему же не прочитал их раньше? Том недолго колебался над ответом: ему не хотелось лезть в чужую жизнь, открывать чужие секреты.
Отец однажды ему сказал, что джентльмен не читает чужую почту. А письма адресованы не ему, а Ригу Барретту… И все же Риг не появлялся, а обстановка требовала срочных действий. Том мало знал о Барретте — только то, что слышал, но постарался поставить себя на его место.
Что сделал бы Риг? Что сделал бы Джон Моррисси? Что сделал бы его отец?
Они прочитали бы письма и соответствующим образом спланировали свои действия. «Поближе взгляни на ситуацию», — сказал себе Шанаги. Город ждет Барретта. Он не приехал. Джордж считает, что он вообще не приедет. Но у него, Тома, есть одежда Барретта, его одеяла и знаменитое ружье.
— Черт побери, — выругался он тихо, продолжая работать. — Где же Карпентер?
Вдруг представил себе огромное стадо, бредущее где-то там, в бескрайней прерии, которое гонят на север двадцать пять крутых ковбоев. Миля за милей махина приближается к городу — к неотвратимому часу кровопролития.
А как Драко? Он и его сыновья тоже ждут Винса. Что они будут делать? Бежать или драться?
Драться, решил он. Они слишком горды или слишком глупы, чтобы бежать. Но им нужна помощь… возможно, они знают, к кому за ней обратиться.
Наконец пришел Карпентер вместе с Холмструмом.
Шанаги снял передник.
— Мне нужно отлучиться, я скоро вернусь.
— Подожди минуту, — остановил его Карпентер. Он повернулся к владельцу магазина: — Холмструм, расскажи ему.
— Шанаги, мы вас впервые видим, хотя уже слышали, что вы неплохой кузнец. Карпентер сообщил нам, что вы переспорили Драко.
— Не совсем так. Скорее всего, Драко хотел понять, с кем имеет дело, я для него темная лошадка. Он не испугался. Рассчитывал получить больше информации. — Том помолчал. — С моей точки зрения, Драко не такой уж крутой, как ему хочется казаться.
— И все же вам удалось остановить его, он не выдержал, когда вы показали, что готовы драться. Мы ждем Рига Барретта, но что-то случилось, и он до сих пор не объявился.
— Скорее всего, и не объявится, — в раздумье произнес Шанаги.
Оба собеседника от неожиданности воззрились на него. Том слишком поздно вспомнил о предупреждении Джоша Лунди.
— Сегодня утром в ресторане я слышал, как Джордж говорил девушке, что Барретт не приедет. — Шанаги понял, что его довод слишком слаб. В глазах его новых знакомых светилось подозрение.
— Откуда у него такие сведения?
— Понятия не имею… Если только он сам не приложил руку.
Шанаги повесил фартук и натянул рубашку. Карпентер и Холмструм наблюдали за ним, пока он не надел пиджак. Наконец Холмструм произнес:
— Шанаги, я вас вовсе не знаю, но Карпентер говорит, что вы хороший парень, ему понравилось, как вы осадили Драко. Ну… если Риг не приедет, вы возьметесь за это дело? Известность Рига — залог бескровной победы в битве. Вам будет гораздо сложнее.
Шанаги улыбнулся. Что бы сказал на это старый Джон Моррисси? Моррисси, неожиданно подумал он, согласился бы и встал посреди улицы, чтобы остановить Винса Паттерсона. Старик Джон никогда не отступал. «И если подумать, я тоже», — мелькнула мысль. Пару раз ему пришлось убегать, но нападавших тогда было гораздо больше, и он знал, что вернется.
— Спасибо за предложение. — Том пристально посмотрел на них. — Но у меня билет на ночной поезд. Я еду в Нью-Йорк, где у меня полно незавершенных дел и пара долгов, по которым я обязан уплатить.
— Шанаги, — запротестовал Холмструм, — у нас большие неприятности. Паттерсон может сжечь город. Он обещал его сжечь.
— Извините. Когда поезд отойдет от перрона, я буду в вагоне.
Он пошел в отель. Черт побери, это не его драка! За кого они его принимают? Он случайно оказался в городе и… Что, в конце концов, они о нем знают? А если бы даже знали, что с того? Он — никто, как говорил Маккарти, шпана с Бауэри. Предложили бы ему такую работу, если бы до них дошло кое-что?
Шанаги поднялся в свою комнату, развязал рюкзак и взглянул на рубашки. Они ему были малы, обшлага потертые и обтрепанные. Мистер Риг Барретт, будучи представителем закона, зарабатывал мало. Все вещи, лежавшие перед Томом, принадлежали бедному человеку. Однако оружие хозяин аккуратно смазал и вычистил.
Если бы Риг не был честным человеком, он носил бы шелковые рубашки — те, в которых щеголяли карточные шулеры, или по крайней мере некоторые из них.
Шанаги запер дверь, вынул пачку писем, записную книжку с вложенными листочками, карту и разложил их на кровати, потом достал револьвер и положил рядом с собой. Пачку из четырех писем Том отложил в сторону — ему не хотелось заглядывать в чужую жизнь. Вначале он просмотрел отдельные листки.
Первой ему попалась схема города со списком салунов, магазинов и контор. Под ней Риг набросал краткие сведения о нескольких людях:
«Паттерсон Винсент, тридцать шесть лет, рост пять футов десять дюймов, шатен, глаза карие. Мать: Марселла Дрейпер, два сына, одна дочь. Отец уехал в Техас с Мозесом Остином. Мексиканская война — один год службы; техасские рейнджеры — два года. Ветеран нескольких сражений с индейцами. Держит около шести тысяч голов скота. Пьет редко. Сильный, упрямый, бесстрашный. Никогда не оставляет работу недоделанной. Честный, заставляет своих людей много трудиться, но и кормит их хорошо. У него всегда лучший повар в районе. Отличные лошади. Если он в настроении, с ним можно договориться. Если что-то вбил себе в голову, не остановишь.
