— У вас есть машинка для сворачивания ободов?
— Слыхал о них. Ничего работает?
— Некоторые ничего. До прошлого года я и сам о них не знал, но кузнец, у которого подрабатываю в Нью-Йорке, его зовут Маккарти, купил себе одну. Ему понравилось.
— Может, мне тоже себе такую достать. Сэкономит время.
— Давно вы здесь кузнецом?
— Давно? Черт возьми, да я закладывал этот город! Человек, который живет дальше по улице, увидел мой инструмент, когда я проезжал на фургоне мимо его лагеря, и попросил согнуть обод. Я сделал для него четыре фургона, а потом начали приводить подковывать лошадей. Здесь народ сам подковывает лошадей, но работа оставляет желать лучшего, большинство выполняет ее тяп-ляп. Ну, я проработал недели две, а потом перебрался сюда, под тополь, и поставил себе хибару. Следом появился старина Гринвуд с фургоном, полным виски, и тоже остановился здесь — начал продавать выпивку прямо с фургона. Я потребовал с него четвертую часть прибылей, поскольку он встал на моей земле. Так ему и сказал, а он не стал спорить и начал платить. Потом появился Холмструм, узнал, где кончается моя земля, занял соседний участок и построил магазин. Так и получился город. Сегодня у нас и склады, и железная дорога, и жителей восемьдесят человек.
— Много проблем?
— Случается. Драко часто затевают скандалы. Они поселились к западу отсюда. Старик и четверо парней. Буйные. Ужас какие буйные! Гринвуд, Холмструм и я хотим, чтобы город рос. Задумали построить церковь и школу, пусть даже пока в одном доме — средств маловато. Мы с самого начала совершили ошибку: выбрали шерифом Генри Драко, он выгнал бродяг… одного убил. Потом вроде как запало ему в голову, что он здесь самый главный, ну прямо король. За ним и его сыновья решили, что город принадлежит им. Нам это не нравится. Совсем не нравится. Этот городишко основали мы. Собрались четверо или пятеро и организовали комитет. Посадили деревья, в свободное время копаем колодец — городской колодец. — Он встал. — Ну, пора за работу. Если не передумал, приходи завтра. Я буду здесь на рассвете.
Том вернулся обратно и немного постоял перед отелем, вглядываясь в темноту. В домах вдоль улицы зажгли лампы. Свет от окон ровными прямоугольниками падал на тротуар.
Он недоверчиво покачал головой. И это город? Скопище хибар и каркасных домов вдоль железнодорожных путей в голой прерии. Тем не менее кузнец говорил о нем с гордостью, похоже, он действительно любит его. Как, удивился Шанаги, можно любить такую суровую землю?
Что же касается самого Тома, то понятия «быстро убраться из этого города» для него не существовало, потому что ему хотелось еще быстрее. Завтра он пойдет работать в кузницу, чтобы скоротать время, и, кроме того, ему нравилось держать в руках тяжелый молот, ощущать жар от раскаленного сияния горна, нравилось что-то лепить, что-то творить своими руками. Может, эти люди любили свой город, потому что построили его своими руками?
Он поднялся в комнату, лег и сразу заснул под легкий шум дождя, который пошел словно для того, чтобы облегчить ему сон и охладить ночь. Проснувшись утром, Шанаги вспомнил о письмах и бумагах шерифа. Надо взглянуть на них, вдруг там есть ключ к тому, что случилось с Ригом Барреттом.
Солнце еще не взошло, хотя в окно уже пробивался смутный серый свет. Некоторое время он лежал не шевелясь, собираясь с мыслями. Чувствовал себя немного неуютно, хотя постель была достаточно хорошей и свежей, воздух прерий — прохладным и приятным. Он осознал, что причина его беспокойства лежала в нем самом, но что за причина, не знал.
Странно, но Нью-Йорк, в который он скоро вернется, казался ему очень далеким. Каждый раз, когда Том пытался представить его, то картина расплывалась, и это раздражало его.
Шанаги умылся, оделся, собрал вещи и спустился завтракать. Горожане ели дома, и в ресторане отеля сидели такие же приезжие, как и он. Нынешним утром здесь сидела только молодая женщина в сером дорожном костюме, казавшаяся очень холодной и сдержанной. Она один раз взглянула на Тома и больше его не замечала.
Довольно хорошенькая пепельная блондинка с правильными чертами лица явно ожидала кого-то, проявляла нетерпение и часто посматривала на крохотные часики, которые носила в сумке. Шанаги заинтересовался и не торопился. Его разбирало любопытство: кого она ждет и что такая девушка здесь делает.
Он почти не знал женщин. Девочки с Лайн или те, которые прохаживались по улицам в Бауэри, — вот с кем он знакомился в танцзалах Моррисси, когда приходил туда за деньгами. Другие женщины, к которым относилась и эта, обычно вставали намного позже. Она родилась на Западе? Вряд ли. Приехала поездом? Еще не прибыл и первый.
В ресторан вошел худощавый, темноволосый парень в длинном сюртуке и широкополой шляпе. Серый жилет его был безукоризненным, серые брюки в полоску прикрывали начищенные до блеска ботинки.
Шанаги изучающе оглядел его. Знакомый тип — мошенник и картежник. Приятная наружность, правильные черты лица, вкрадчивые манеры. Словом, все при нем, но что-то очень важное отсутствовало.
Девушка собралась уходить, но вдруг замешкалась и снова опустилась в кресло.
— Джордж! Кого я вижу! — воскликнула она, будто удивившись встрече. Но Шанаги догадался, что ждала она именно Джорджа. К чему тогда игры?
Том снова налил себе кофе. Кузнец подождет еще немного.
Глава 5
Все, что происходило, его, конечно, совершенно не касалось. Но девушка — несомненно, из хорошей семьи. Мужчина же — обыкновенный дешевый пижон, делающий вид, что он джентльмен. Шанаги сразу почувствовал: что-то случится.
Делая вид, что не обращает на них внимания, он взял у вчерашнего официанта тарелку с мясом и яйцами. Едва официант отошел, Том услышал, как Джордж сказал:
— Не беспокойтесь, мэм. Я обещал вам, что он больше здесь не появится? Он не появится.
— Что, если они возьмут кого-нибудь другого?
Мужчина пожал плечами:
— Другого нет. Барретта уважали все, он знал, как улаживать подобные проблемы. Без него все случится, как мы и планировали.
Потом Том разобрал только пару слов, и ничего не понял. Барретт, должно быть, Риг Барретт, но почему Джордж уверен, что Риг не появится?
Парочка неожиданно повернулась и посмотрела на него, но он притворился, что поглощен завтраком и не обращает на собеседников никакого внимания. Они не знали, услышал ли он их, но рассудили: парень выглядит как приезжий, а приезжему какое дело до их забот.
Имея к Барретту какое-то отношение — ему все же достался его тюк, — Том невольно заинтересовался случайно подслушанной беседой. Кто эти люди? Почему для них важно, чтобы Риг отсутствовал? С какой стати Джордж так уверен, что Риг не появится? Может, он сам, собственными руками…
