— Нет? Значит, наверное…
— Девушку я тоже не хочу. Мне бы что-нибудь поесть, отдохнуть и почитать нью-йоркскую газету, если она у вас имеется.
Он не очень понравился клерку. Тот ткнул пальцем в сторону двери, из-за которой доносился звон тарелок.
— Можете поесть вон там. — Тот же палец ткнул в противоположную дверь. — А там — салун. Что же касается нью-йоркской газеты… — Клерк пошелестел газетами, лежавшими на стойке, по виду читаными-перечитаными. — Боюсь, у нас нет ни одной. Время от времени коммивояжеры оставляют их в фойе, посмотрите сами.
Шанаги подумал и решил, что не стоит, взял ключ, подхватил одеяла и пошел к лестнице. Может статься, в газете ничего и не сообщат о войне банд. Всегда были и будут драки, стычки между группировками и убийства. Газеты писали лишь о малой их части. Джон Моррисси фигура, конечно, популярная, но Эбен Чайлдерс едва ли известен за пределами Файв-Пойнтс, Бауэри и пары районов по соседству с Бродвеем.
Окно комнаты выходило на улицу. Кровать, кресло, трюмо с овальным зеркалом — вот и вся обстановка. На трюмо стояли белый таз и кувшин с водой. Рядом на вешалке висело полотенце. На полу лежала истертая ковровая дорожка.
Том снял пиджак, закатал рукава, умылся, смочил волосы и причесался.
Он критически осмотрел себя в зеркало. Пять футов девять дюймов, чуть выше среднего роста, сильнее, чем большинство людей, благодаря тяжелой работе в кузнице. Девушки говорили ему, что он симпатичный, но можно ли верить их словам? Они знали: он друг Моррисси, а имя Моррисси означало в том мире, который он покинул, и деньги и власть, поэтому ему тоже старались польстить. Нельзя сказать, что он часто знался с девушками… Он всегда занимался только черновой работой, был на побегушках.
Отряхнув пиджак, Том взял шляпу и спустился в ресторан, заказал мясо с бобами и начал потихоньку расслабляться.
Официант, полный человек в полосатой рубашке с резинками на рукавах и прилизанными волосами, налил ему чашку кофе, пролив немало на блюдце.
Окно на улицу, затянутое мелкой сеткой, было открыто, и Том услышал звон кузнечного молота.
— Поздновато трудится ваш кузнец.
— Много работы. — Официант поставил на стол кофейник. — Скоро начнется перегон скота, вот всем и надо подковать лошадей. В такое время он всегда занят.
Официант отошел. Шанаги медленно приходил в себя. Ему нравилось спокойно сидеть, потягивая кофе. Уже несколько дней подряд, а в действительности недель, он работал без перерыва. И вдруг такой подарок судьбы — целый отпуск. До завтрашнего вечера ему совершенно нечего делать. Лучше, наверное, купить билет на поезд сейчас: если что-нибудь случится, билет, по крайней мере, будет у него в кармане, а когда он попадет в Нью-Йорк, все пойдет своим чередом.
Что может случиться? В ответ на свой собственный вопрос Том пожал плечами и поднял глаза на возвратившегося с тарелкой официанта.
— Если захотите добавки, дайте знак, — предупредил он. — Мы привыкли, что у нас едят хорошо.
Шанаги наполовину закончил ужин, когда дверь с улицы открылась, посетитель, звеня шпорами, подошел к столу, где уже сидели двое, и упал на стул рядом с ними.
— Его не видно, — сказал он. — Опаздывать на три дня! Это так не похоже на Рига.
Услышав знакомое имя, Том, который резал мясо, застыл.
Риг? Риг Барретт? Шериф!
— В последний раз он дал о себе знать на прошлой неделе из Канзас-Сити.
— Может, он уже здесь? Разведывает обстановку? Тебе же известно, какой он, никогда не поднимает шума.
— Очень тревожно, судья. Вы же знаете, чем угрожает Винс Паттерсон, а Винс зря словами не бросается. Я слыхал, он нанимает ковбоев. Несколько дней назад приехал Джоэль Стронг и сообщил, что у Винса уже двадцать пять человек. Зачем ему столько? Чтобы пригнать стадо в две с половиной тысячи голов, ему не надо и половины, так к чему нанимать так много ковбоев?
— Может, боится индейцев?
— Винс? Да он пойдет против всех адских сил в одиночку с ведром воды! Нет, рассчитывает расквитаться. Когда убили его брата, пообещал вернуться.
— Он не может винить за это весь город.
— Однако винит. Винс — тертый калач и никогда зря не болтает. Его мог бы остановить только Риг Барретт. Он не послушает никого другого.
Судья отпил кофе, затем закурил сигару.
— Да, я знаю Винса, с характером человек. Он ведь из Кентукки. Приехал и начал отлавливать и клеймить одичавший скот. Подружился с индейцами, которые хотели подружиться с ним, воевал с теми, кто искал войны. Построил себе отличное ранчо. Первые два года все делал сам. Потом приехал его брат. Работали и воевали они с ним бок о бок. Брата убил Драко.
Драко?
С этого момента Шанаги слышал лишь обрывки разговора, как ни пытался что-нибудь разобрать. Любопытство его разгоралось. Наверное, Риг Барретт ехал на том поезде, и почему-то сошел, оставив вещи. Но зачем шерифу трястись в грузовом вагоне? Чтобы незаметно заявиться в город? Возможно, но Риг, похоже, не из тех, кто бы стал беспокоиться, что его узнают. Горожане с надеждой ждут его возвращения.
Так что же с ним стряслось? Том пожалел, что этим вечером не было поезда на Восток. Прямо сейчас. Он почувствовал, что его затягивает в западню. Его старый друг из тира много рассказывал о нравах на Западе. Если ты убил человека в честном поединке, вопросов не возникнет. Если же в спину или еще каким-то нечестным способом, тебя повесят. И выбор не велик — бежать или быть повешенным.
Если у него найдут ружье и одеяла Рига, его сочтут виновным!
Допив кофе, он встал и расплатился. Двадцать центов… Неплохо. И еда хорошая.
Тома так и тянуло на звук кузнечного молота. Он прошелся по улице.
Двери кузницы оказались распахнуты настежь. Огонь в горне светился неярким красным цветом, вокруг наковальни висели лампы. Том шагнул в дверь, кузнец взглянул на него.
— Поздно работаете, — улыбнулся Шанаги. — Хотите выпить? Угощаю.
— Не пью.
— Ну, я тоже. Так, иногда. — Том немного понаблюдал за работой кузнеца. — Я часто видел, как такой же отвал делал мой отец.
— Вы кузнец?
— От случая к случаю. А вот папа был хорошим кузнецом
— Хотите работу?
Шанаги заколебался.
— Я завтра вечером уезжаю, но если у вас слишком много заказов, могу помочь. А что надо делать?
— Подковывать лошадей, ковать ободы для фургонных колес, иногда литье.
— Это пожалуйста. Я не часто работал с плугами и отвалами, потому что живу в Нью-Йорке, а там главное — уметь подковывать тягловых или ездовых лошадей, ставить ободы на повозки.
— Приходи в шесть часов, помашешь молотом денек. Жаль, что не можешь остаться. У меня достаточно работы для трех человек — всем надо срочно. — Кузнец смахнул пот со лба. — Пора отдохнуть. — Он вытянул из-под верстака старую табуретку. — Сядь, посиди. Нью-Йорк, а? Я там никогда не был.
