Теперь надо было подумать о том, как вернуться в Нью-Йорк. Прежде всего следовало выйти к железной дороге и добраться до города, водонапорной башни — или до любого другого места, где останавливается поезд. Ему необходимо вернуться: он нужен Моррисси. Но подойдя к свернутой скатке одеял, Том вдруг уселся рядом с нею на землю. Проклятье, как же здесь хорошо! Только тишина и покой. После опасной и сумбурной жизни, которую он вел…
Цокот копыт вернул Тома к действительности. Какой-то момент он сидел, вслушиваясь в давно забытые звуки, потом все-таки встал, спрятал скатку за дерево и прислонил ружье к стволу. Револьвер прикрыл пиджаком.
Шанаги подошел к костру. Теперь он хотя бы сможет узнать, где находится и как далеко ближайший город.
Четверо спускались по склону холма к ручью. Трое ехали сбившись в кучу, четвертый на серой лошади держался позади.
— Эй! — крикнул один из них. — Там чей-то лагерь.
Путники пересекли ручей и остановились в двадцати футах от него.
— Погляди-ка, — сказал другой, — новичок-пилигрим.
— Здравствуйте, — приветствовал их Том, — видите ли…
— Это ирландский пилигрим, — добавил третий. — Надо же такому случиться!
Трое оказались примерно одного возраста с Томом. Четвертый — чуть постарше. Худой, жилистый, в помятой узкополой шляпе, поношенном сером пиджаке и домашних, залатанных брюках, он как-то странно держал руки за спиной.
Шанаги присел на корточки перед костром и расшевелил золу, подбрасывая новые сухие веточки.
— Я иду в город, — произнес он как бы между прочим. — Сколько до него?
Веточки занялись.
Самый здоровый и широкоплечий из всадников снял с седла лассо, вытряхнул петлю и подъехал к ближайшему тополю.
— Как насчет этого? — обратился он к остальным.
— Погоди, — отозвался другой.
Третий, в замшевой жилетке, молча сидел на коне и рассматривал незнакомца. Потом медленно растянул губы в улыбке.
— Лучше повесить двоих, чем одного, — хмыкнул он.
Широкоплечий верзила удивился:
— Но мы его в первый раз видим. Он ведь нам ничего плохого не сделал.
— Откуда мы знаем? Он, похоже, много грешил. Парень, где твоя лошадь?
— У меня нет лошади. — Шанаги держался настороже. Кажется, опять попал в переплет, но в чем его обвиняли и чего от него добивались, он не понимал. — Я спрыгнул с поезда.
— Здесь? Ты сошел с ума! Сорок миль до ближайшего города!
— Я дойду пешком.
— Дойдешь пешком? Теперь мне точно известно, что ты сумасшедший.
Человек в замшевом жилете снова заговорил:
— Ему не повезло. Он оказался не в то время не в том месте.
Том начал терять терпение.
— По мне, это хорошее место, — отчеканил он. — Мне здесь нравится.
— Слышали? — спросил замшевый жилет. — Он сказал, что ему здесь нравится.
Некоторое время все молчали, затем четвертый, тот, что ехал сзади, произнес:
— Я всегда знал, что ты подлый шакал, Драко.
— Басс? — Драко взглянул на парня с лассо в руках. — Возьми его.
Шанаги никогда не видел, как ловят бычков, но его старый приятель, который учил его стрелять, кое-что ему рассказывал, и он сразу все вспомнил. Дальнейшее произошло в считанные секунды. Том заметил, как взлетело лассо, к нему помчалась петля веревки, и в тот момент, когда лошадь напряглась, чтобы компенсировать натяжение, он метнулся к дереву, стоявшему футах в шести, и обежал вокруг ствола.
Петля, как он догадался, поймала его, и обученная лошадь должна была прыгнуть и потащить его по земле. Но он успел два раза обернуться вокруг дерева. Лошадь с силой рванула лассо, и подпруга седла лопнула. Испуганное животное помчалось прочь, а человек вместе с седлом и другим концом лассо грохнулся на землю.
Драко выругался, а замшевый жилет потянулся к револьверу.
Шанаги даже не осознал, как все случилось. Когда лопнула подпруга, он скинул петлю, а стоило третьему потянуться к оружию, выстрелил в него.
Он целился в корпус, но человек двигался, и пуля попала в левый локоть, перебив его.
— В следующий раз, — подстраховал свой промах Том, — я сломаю тебе другую руку. Теперь убирайтесь отсюда… все!
— Мистер? — Парень с руками за спиной говорил тихо, с отчаянием. — Мистер, я в жизни никогда ничего не просил, но…
До Шанаги дошло, что руки его связаны.
— Оставьте этого человека здесь, — приказал он. — Отвяжите веревку, на которой вы ведете его лошадь.
— Да будь я проклят, если сделаю это! — завопил Драко.
— А если не сделаешь, то будешь трупом, — пригрозил Том. — Я сижу, занимаюсь своими делами, вы вламываетесь и пытаетесь откусить кусок больше, чем можно проглотить. Если хотите увидеть закат, то лучше убирайтесь, а вернетесь — получите по заслугам.
— Не сомневайся, мы вернемся!
Драко бросил веревку, связывавшую пленника, и развернул коня.
— Можешь быть уверен, мы вернемся!
Шанаги смотрел им вслед, потом подошел к связанному и разрезал веревки.
— Не знаю, за что они с тобой так обошлись, дружище, но это плохая компания.
Парень растер запястья.
— Вы здесь человек новый, — серьезно сказал он. — Они хотели повесить меня. Если бы не вы, я бы уже болтался в петле.
Шанаги подошел к дереву, где спрятал скатку одеял и ружье, и поднял их.
— Меня зовут Том Шанаги, — представился он.
— Джош Лунди, — отозвался спасенный, затем добавил: — У нас только одна лошадь. Нет смысла убивать ее, нагружая двойным весом. Вначале поедете вы, потом я.
Лунди потянулся было к одеялам, и вдруг остановился, увидев ружье. Затем медленно взял скатку и привязал ее за седлом.
— Вы всегда ездите с ружьем? — спросил он. Что-то в его тоне привлекло внимание Шанаги.
— Нет… А что?
— Так просто.
Поведение Лунди как-то сразу изменилось. Исчезло дружелюбие, голос стал холодным и отчужденным.
— Вы издалека? — неожиданно спросил он.
— Из Нью-Йорка.
— Слыхал, приехали на поезде?
— Ага. Железнодорожный охранник выкинул меня из вагона в нескольких милях отсюда. Я немного прогулялся пешком, потом увидел ручей и дошел по нему до места ночевки.
— У вас классное снаряжение. Я и не знал, что у вас в Нью-Йорке есть такие хорошие вещи.
— Там нет таких вещей.
— Вы здорово стреляете, — сказал Лунди. — Никогда не видел, чтобы человек так стрелял.
— Меня научил один старик. Я мало стрелял. Там, откуда я приехал, дерутся обычно на кулаках, а если упадешь, добивают ботинками.
Том быстро шагал, поддерживая разговор с Джошем. Он был озадачен всем, что произошло, и надеялся, что Лунди кое-что объяснит ему, однако тот, похоже, не собирался ничего говорить. По существу, после того, как увидел ружье, Лунди замкнулся.
