Глава 10. Задача со многими неизвестными
В противоположность прошедшему вечеру, когда время тянулось, словно резиновое, всю первую половину утра следующего дня Филипп как будто куда-то опаздывал.
Проснулся он в начале десятого. Провалявшись в постели еще с полчаса, он попытался представить, как будет проходить предстоящая встреча. Кто начнет беседу? Как это произойдет? Что будет дальше? Затянется ли она хоть на пару часов, или он убежит оттуда через десять минут после начала?
Филипп наспех принял душ, после чего загрузил стиральную машину и запустил стирку. Затем он начал бриться, в результате чего дважды поранил шею. Придя на кухню, он наполнил водой электрический чайник, но забыл его включить. Из холодильника он выудил сыр с маслом и огурец с тремя помидорами и положил все это на стол, после чего извлек сковороду и принялся жарить глазунью. Два помидора поменьше направились обратно в холодильник.
Филипп вернулся в комнату и захотел проверить почту, но, вспомнив о плите, вернулся на кухню как раз вовремя — яичница хотела было начать подгорать. Выбирая между чаем с лимоном или капучино, он наконец обнаружил, что забыл включить чайник. К половине одиннадцатого до максимума наполненный чайник наконец засвистел. К тому времени желание выпить чай взяло вверх, и капучино переназначился на вечер.
Незаметно пролетело полтора часа: завтрак, новости, трейлеры новых фильмов, неожиданное интервью кинозвезды — и на часах полдень!
На встречу Филипп оделся просто: темно-синие джинсы, такого же цвета майка и легкая куртка с оттянутыми за последние несколько лет карманами. Все это он разложил на еще не убранной постели и отошел чуть назад, чтобы посмотреть на такой вот комплект со стороны. Он попытался представить, что может ему сегодня пригодиться, но так ничего и не представил.
Тут он полубоком сел на стул, закинув ногу на ногу, положив правую руку на спинку стула и опершись левым локтем в колено, и стал молча собираться с мыслями. Филипп нередко сопровождал свои действия эпитетами. Совсем недавно, например, он вслух считал яйца, содержимое которых выливалось на сковороду, порицал себя за забытый чайник, реагировал на большей частью грустные новости и ругался, когда порезал шею во второй раз. Сейчас же он сидел в полной тишине, словно слушая то, что возможно было услышать не ушами, но каким-то другим органом чувств.
Вполне вероятно, что Филипп размышлял о том пути, который ему предстояло пройти вплоть до сегодняшнего дня.
«Были ли там случайные события, или все они связаны между собой незримой нитью?»
Или же он пытался представить тот страх, который ему еще предстоит испытать.
«Будет ли мне от этого легче противостоять трудностям, или же просто будет легче распознать момент, когда нужно будет бежать с поля боя?»
Кто знает, может быть, он вообще не думал о встрече, а вспоминал какие-то определенные события из детства или юности.
«Об этом ли мне хотели сказать родители, когда читали мне эту сказку перед сном, или же та история с марками снова хочет повториться?»
Хотя быть может он просто вспоминал кого-то.
«Поддержал бы меня он в этой авантюре, или же все это приведет меня к ней?»
Если мы и можем строить догадки о том, какие вопросы могли возникнуть во время этого молчаливого сеанса, то об ответах лучше и не думать. Ведь их могло быть так много! Да и если бы на них можно было бы дать ответы, не пришлось бы ему сидеть два часа. Только сидевший на подоконнике и ожидавший половины третьего Маленький Риск знал, на что толкал в тот момент Филиппа. Роль его в этой части игры была уже сыграна, и поэтому он спокойно наблюдал за тем, как неведомо откуда рядом с ним возник Большой Страх, который молча подсел к нему, затем уже поприветствовал и устроился поудобнее, чтобы в свою очередь начать наблюдать за своим объектом.
Филипп просидел довольно долго, время от времени то лишь меняя положение ног, то зеркально меняя положение всего себя, пока в районе двух он не встал со стула и не начал готовиться к выходу. Он хорошо потянулся, неспеша перенес одежду на стул, на котором все это время сидел, и начал застилать постель. Сделав это, он открыл собранный накануне рюкзак и принялся изучать его содержимое так, будто не он сам укладывал его вчера вечером: блокнот с ручкой, полотенце, нож-веревка-спички, два томика Шекспира, жестянка пива…
«О чем я думал?!» — говорил он, вытаскивая давно уже согревшуюся банку пива и помещая ее обратно в холодильник. Филипп вытащил блокнот с ручкой и книги, а остальное положил на стул. Подумав немного, он положил блокнот с книгами на стол, и вернул все остальные предметы на свои места. Положив ключи и бумажник во внутренние карманы куртки, он прихватил блокнот и книги и вышел из дому, заперев за собой дверь.
Где-то через минуту Филипп вернулся и оставил на столе один из томов Шекспира. На часах было двадцать минут третьего.
Глава 11. Первая ступень
Все десять минут до «Кинопуса» Филипп с Аароном шли молча. Первый лишь изредка задавал дежурные вопросы типа «как дела?» и «ну как, готов?». Так обычно себя ведут не совсем знакомые люди, которым оказывается нужным совершить какой-то поход поневоле на близкое расстояние и которые только и думают о том, какую бы тему придумать для разговора, способную хоть ненадолго продлить совместное времяпровождение.
Филипп, думается, сам себе эти вопросы и задавал. Это он нервничал, это у него бился пульс, и это за ним еле поспевал Маленький Риск, наслаждаясь апрельским солнцем.
Было ровно три часа пополудни, когда Аарон свернул с улицы под арку и повел Филиппа за собой вглубь двора, в котором тот ранее никогда не бывал. «Вот интересно! Двор, можно сказать, под носом был всю мою жизнь, а я в него никогда и не заглядывал», — думал он. Они пересекли двор и вошли в помещение на
