чуде. Ей хочется, чтобы Ло поняла, как она чувствовала себя, находясь там, ощущая неизбежную, отдающую гнилью смерть, и как Лев прогнал эту смерть, склонившись над распростертым телом Би. Он коснулся ее ладонями, и маленькое пространство часовни заполнила энергия. Она затронула всех, но больше всего Ло. Би помнит, как замигали лампочки… Они ведь правда мигали? Наверное, именно в это мгновение все изменилось. Именно в это мгновение Лев подарил Ло жизнь, и смерть отступила.
Би никогда не рассказывала сестре о том, что случилось в тот день, поскольку Лев запретил: когда Ло будет готова, Бог сам откроет ей правду. Однако энергия Льва, божественная энергия, должно быть, оставила отпечаток в сознании Ло. Сестра шептала о своих кошмарах, в которых какой-то мужчина стоит в изножье ее кровати и тянет к ней руки. Но это не были кошмары, и этим мужчиной мог быть только один человек. Би страстно желает, чтобы Ло поняла: все проистекает от того чуда. Но Би молчит, бережно храня в сердце правду. Лев обещал, что однажды к Ло придет понимание.
Би нужно верить ему.
– Ло, мне нужно, чтобы ты кое-что знала, – тихо говорит Би в трубку. – Я там, где должна быть. Однажды ты пройдешь тот же путь. Мы увидимся снова. А пока помни, что я тебя очень сильно люблю.
Ло не отвечает. Би слушает ее дыхание.
Затем в трубке раздается голос Пэтти:
– Она уснула. Пусть отдохнет.
У Би вырывается сдавленный всхлип. Она вешает трубку. Ее сотрясают рыдания.
Кейси обнимает Би со спины, соединив ладони у ее сердца.
– Вода будет холодной, – произносит она.
* * *
Он стоит у озера, берег которого покрыт льдом. На горизонте медленно заходит солнце. Почувствовав ее, Лев оборачивается и протягивает руку.
– Иди к нему, – мягко направляет ее Кейси.
Би идет к нему одна. Берет его ладонь. Теплую.
Они встают лицом к озеру, и Лев молча показывает, чтобы она шла первой. Как только кожа соприкасается с водой, у Би перехватывает дыхание. Тело выгибается, колени слабеют. Холод вымораживает до костей. Лев заходит в озеро позади нее, его одежда колышется в воде. Он даже не вздрагивает.
– Отец Милосердный, Твоя дочь услышала наш призыв. Она принимает Твой дар искупления и отрекается от грехов мира сего. Во имя Твое я освящаю ее, дабы она очистилась от пороков, возродилась по нашему образу и подобию, заняла свое место среди избранных и свершала благие дела.
Лев придвигается, прижимаясь к ее телу своим. Его губы касаются ее виска, спускаются к уху. Он велит ей повторять за ним.
И она повторяет.
– Я верую, что Лев Уоррен был призван Богом. Верую, что я избранная. Верую, что он – мое прибежище, а его истина – мой щит. Я верую, что жизнь в его тени – жизнь в свете Господа. Мир падет вокруг его крепости, но все внутри ее уцелеет, ибо под крылами Льва я буду в безопасности. В благодарность за его любовь, милосердие и защиту я обещаю: когда он воззовет ко мне, я отвечу. Я буду оберегать его всегда и везде. Я буду хранить свое спасение и не запятнаю больше душу. Я посвящу себя Богу, работая в Проекте «Единство» и повинуясь единственному истинному искупителю – Льву Уоррену. Я освобождаю себя от грехов, прошлого и жизни до Проекта «Единство», дабы истинная вера укоренилась во мне. Я согласна на эту жертву и на все последующие. Аминь[8].
Одной ладонью Лев обнимает ее затылок, другой мягко нажимает на грудь. Он погружает ее в воду и удерживает под ней.
Легкие горят огнем.
Би отстраненно понимает, что больше не чувствует холода.
Он выдыхает ее имя.
Она принимает его.
Ноябрь, 2017
Девиз «СВО» – «Любая хорошая история чем-то ценна» – замазан красной краской, за исключением букв «Б» и «О», к которым подписана буква «Г».
«БОГ».
После взлома офис сильно изменился, в нем неуютно и как-то не по себе. Старые двери заменили на новые, а те не скрипят, возвещая о чьем-то приходе или уходе. Столы, на которых стояли хрупкие и ломкие вещи, пустуют. Время от времени кому-то из нас попадается под ноги шальной кусок стекла, оставшийся после уборки. Кухонные шкафчики пестрят не сочетающимися тарелками и стаканами – подозреваю, Пол принес их из дома. Я тянусь за его любимой кофейной чашкой, а потом вспоминаю: ее уже нет.
Растения тоже не пережили вторжения.
Офис Пола был полностью разгромлен, его компьютер разворочен. Жесткий диск можно спасти, а даже если бы и нет, Пол хранит копии на облаке. И еще одна маленькая несуразность: компы остальных не тронуты. А это доказательство того, что погром явно устроили не нажравшиеся в честь Хеллоуина придурки-студен- тики.
Это что-то личное.
Я стучу в дверь кабинета Пола.
– Входи.
Сегодня он в очках, хмурится, глядя в экран нового компьютера. Очки он надевает, только когда глаза слишком устали для контактных линз, а это обычно случается, только когда кто-то сильно облажался. Сегодня, по крайней мере, я уверена, что этим человеком была не я.
– Что хотела?
Пол указывает рукой на стул напротив себя. Я не сажусь.
– А если у меня есть история?
– Что?
– Если у меня есть потрясающая, выдающаяся, эксклюзивная история, которая никак не останется без внимания. Давай, подыграй мне: «Что это за история? Расскажешь мне? Сама управишься с ней?»
– Вероятность того, что…
– С тобой такое уже было. Так ты и выбился.
– Пробиться и выбиться – разные вещи, – отвечает Пол. – Одно-то трудно сделать, не говоря уже о другом, а все вместе – намного сложнее. Мне помогло удачное стечение времени и обстоятельств, к тому же я не жаждал быстрого взлета.
Я возвожу глаза к потолку, и он уступает:
– Если у тебя есть «грандиозная» история, то, конечно же, мы постараемся посодействовать ее выходу в свет.
– И что это значит? Что ты позволишь мне ее написать?
– Если это будет лучшим вариантом, то да.
Однако Пол никогда не сочтет это лучшим вариантом. Потребуется это доказывать. Я бросаю взгляд на реку за окном. На улице каждый день серость, погода то просто противная, то ужасно противная. Никто из «Единства» не связывался со мной после моего визита на ферму Гарреттов, и с каждым проходящим днем мне все больше кажется, что они не видят в этом необходимости. Но я смотрела Льву Уоррену прямо в глаза и пообещала быть худшим, что случится с ним в его жизни. Я готова выложиться по полной, но единственный человек, который может мне помочь, хочет встать у меня на пути.
– Что? – прерывает мое молчание Пол.
– Думаешь, я пришла на твое выступление, потому что хотела стать твоей помощницей? – Я скрещиваю руки на груди. – Что во мне привлекло тебя и заставило сказать: «Хочу, чтобы это стало моей помощницей»?
Мы с минуту глядим друг на друга.
– «Это»? – переспрашивает
