Читаем без скачивания Капитан Валар. Призовая охота - Сергей Самаров

– Так вы сейчас за этими камнями ездили?

– Так точно, товарищ генерал.

– По дороге вам белый «Порше Кайенн» не встречался?

– У нас народ небогатый, таких машин не держит. Моя-то – не самая дорогая машина – королевской каретой смотрится. Здесь больше к «уазикам» и тракторам привыкли. Может, кто-то моего «Тигуана» увидел и по малограмотности за «Кайенн» принял? Нет?

– Ой, не знаю... Ну, так я примерно через час подъеду. Ждите. Темно-серый внедорожник «Тойота Хайлендер».

– Жду, товарищ генерал...

Разбирать и рассматривать стоящие за печкой разнокалиберные чугунки – вид посуды для приготовления пищи в русской печи – никто, естественно, не будет. Но если, скажем, устроят серьезный обыск и с металлоискателем осмотрят дом, то чугунки наверняка вытащат, увидев, что стоят они на полках, а полки держатся на металлических уголках, заложенных между кирпичей печки. Глиняная обмазка вся потрескалась, кирпичи вообще выглядят так, словно печку можно разобрать руками, безо всякого инструмента. Пусть попробует, кто желает обломать себе пальцы. Из всей печи вынимается только один кирпич, как раз между двух металлических уголков. Там, за кирпичом, – тайник-ниша, куда легко убирается оружие. При желании туда даже можно поместить еще кое-что, если размеры не слишком велики.

Главное в том, что если «прозванивать» печку с металлоискателем, то он будет звенеть беспрестанно. Это потому, что при строительстве печи металлические уголки используются практически везде, особенно при устройстве дымохода. Точно так же в печи будет звенеть оружие. И потому за общим фоном на оружие внимания никто не обратит. С другой стороны, кто подумает, что тайник для оружия будут устраивать в печке? Патроны-то могут и взорваться! И мало кто поймет, что печку в доме топят только зимой, а готовят на газовой плите. Но до зимы я намеревался оружие из дома мамы забрать. Она все эти штучки не любит и применять их, разумеется, не умеет. Впрочем, гарантии я дать не могу. Папа, наверное, оружие в доме держал; может быть, и маму учил стрелять. Я вот свою бывшую жену учил...

Спрятав «беретту» вместе с глушителем в тайник, я вышел во двор и кувалдой стал разбивать те самые куски стены, что привез с развалин фермы. И уже почти закончил свою пыльную работу, когда около калитки остановился Толик Сазонов, местный участковый. Я его знаю с детства, хотя он на пару лет младше. Сейчас Толик ходит в старших лейтенантах, но недавно говорил, что скоро догонит меня по звездочкам, потому что капитанское звание ему уже точно обещали. Наверное, догонит, потому что мне майорская звездочка пока не светит в связи с предстоящей медицинской комиссией. Впрочем, перед выходом на инвалидность могут и майора «бросить», чтобы пенсия была побольше. Но за себя, впрочем, я просить не умею. Если только командование догадается. Правда, должность у меня только капитанская, перевести на штабную должность, как обещали, не успели. А сейчас, пока я числюсь в команде выздоравливающих, трогать меня не имеют права. Получается замкнутый круг. Впрочем, пенсионерам тоже иногда звездочки дают. Но Сазонов имеет все шансы меня догнать и обогнать.

Участковый заходил ко мне, когда я только выписался из госпиталя, – поговорить о жизни, об армии, о ситуации на Северном Кавказе, куда он собирался через несколько месяцев в командировку. Однако, как я догадался, ни сегодня, ни завтра он туда не уезжал и пожаловал ко мне не по этому поводу. Я вообще-то предполагал, что он появится, хотя и думал, что не один, а с компанией районных следаков. И потому поторопился убрать оружие в тайник. Успел вовремя, как стало понятно после разговора с участковым.

– Саша, у тебя оружие есть?

– Конечно.

– При себе?

– Ну, во дворе я его с собой не ношу.

– Пистолет?

– Пистолет.

– Наградной?

– Нет. Не удостоился пока. Штатный. Если на пенсию отправят, может быть, наградной дадут. Но я наградные не люблю; у нас же они, сам знаешь, какие...

– Какие? Обыкновенные. «Макаровы».

– Это, наверное, у вас. У нас «ПСМ»[10] дают. Не пистолет, а «пукалка».

– А у тебя «макаров» или «стечкин»?

– «Макаров» – вчерашний день. У нас уже несколько лет как его с вооружения сняли. «Стечкина» тоже сняли, хотя это был хороший пистолет.

– А что у вас сейчас?

– «Грач»[11]. Не встречался с таким?

– Слышал только.

– Показать?

– Если не трудно.

Мне не трудно. Я отложил в сторону кувалду, сходил в дом и вернулся с кобурой в руках. Пистолет штатный, кобура нештатная, наполовину открытая и с нестандартно расположенным кармашком для запасной обоймы. Кармашек с торца расположен, чтобы не утолщать и без того большой объем оружия.

– Осторожно, заряжен, – предупредил я, передавая пистолет старшему лейтенанту. – Но в патроннике патрона нет.

Толик достаточно ловко, ни секунды не сомневаясь, нажал на кнопочную защелку магазина, расположенную под спусковой скобой, и поймал вывалившийся магазин. Глянул, убедившись, что магазин полный.

– Девять миллиметров?

– Девять на девятнадцать парабеллум, – дал я характеристику патрону.

– Как у «беретты», – испытующе глянул на меня старлей.

Я легко выдержал паузу. Не через такие испытания проходил.

– У «девяносто второй» и у «девяносто шестой», – подтвердил, не моргнув.

– А что лучше, «Грач» или «беретта»? – Вопрос вроде бы исключительно профессиональный, но с подтекстом, и многое может прояснить.

– У меня была «беретта» трофейная. Ничего машинка. Чуть подлиннее «Грача», а так – похожи по характеристикам.

– А куда дел? Трофейную...

– А куда трофейное оружие уходит? Не знаешь? У нас с этим строго. Во время операции захватишь, пару дней еще поиграть можешь, потом все описывается и сдается местным ментам для уничтожения. А они после составления и подписания акта об уничтожении номера сбивают и снова бандитам продают. У нас таким вот образом снайперская винтовка трижды в руки одного стрелка попадала. После третьего раза ее уже ментам отдавать не стали. Просто раскурочили сами – и механизм, и прицел – и выбросили. Менты нашли, долго ругались. Снайперские винтовки там на вес золота ценятся. Законного заработка их лишили...

– А как там вообще взаимоотношения с местными ментами? – Сазонов вернул мне пистолет с кобурой.

– Лучше их не видеть ни до, ни во время операции. Могут и сдать, и даже пулю в спину послать. Слышал, наверное, такие истории? О них много говорили. А после операции можно и пообщаться, хотя тем для общения у нас мало.

– У нас тут неприятность сегодня произошла, – глядя в сторону, сказал старлей. – Неподалеку от вашей деревни убили трех ментов из Чечни. А одного покалечили. Ни самих, ни их машину не ограбили. Причина убийства непонятна. Нет очевидного мотива. Ты, Александр, сегодня куда ездил?

Он положил руку на капот машины, словно пытаясь рукой ощутить, насколько прогрелся двигатель моей машины.

– На развалины фермы. Камушков вот привез... – И я, положив пистолет с кобурой на переднее сиденье машины, снова взялся за кувалду.

– Ничего подозрительного не видел?

– И не слышал. Я подозрительные вещи обычно выделяю сразу. Привычка. А что этим ментам около нашей деревни нужно было?

– Трудно сказать. Они долго стояли. Там грузовик неподалеку проезжал, видели их машину. Как будто бы дожидались кого-то. Тебя на свидание никто не приглашал?

– Это я приглашал, – сказал я. – Вон, уже гости ко мне едут...

Темно-серая «Тойота Хайлендер» остановилась напротив моих ворот. Генерал Лукьянов вышел в полевой форме, в «краповом» берете. И хотя его погоны издали видны не были, все же генеральские лампасы, пусть и не традиционно красные, как на повседневной или на парадной форме, а, как и положено на полевой, зеленые, сразу показали старшему лейтенанту милиции, что перед ним генерал МВД. Участковый вытянулся по стойке «смирно». Он, наверное, никогда в жизни генералов не видел и потому почувствовал себя неуютно.

– Здравствуй, Александр Викторович, – сказал Лукьянов, протягивая мне руку, потом так же за руку поздоровался и с Сазоновым. – Ты, старлей, ко мне?

– Никак нет, товарищ генерал, я к товарищу капитану забежал. У нас тут ЧП неподалеку произошло. Интересуюсь, не видел ли кто чего. Извините, я дальше побежал...

– Дуй, – коротко сказал, как распорядился, генерал.

Николай Владимирович Лукьянов показался мне очень умным человеком, совсем не похожим на классического генерала МВД, какими они мне представлялись после эпизодических встреч. Впрочем, с высшими офицерами МВД я чаи гонял не часто. И не многие из них носят «краповые» береты. Я знаю, как сложно получить этот берет, являющийся не просто элементом формы спецназа МВД, но и символом высокого профессионализма, доблести и мужества. Мне неоднократно приходилось принимать участие вместе с командами «краповых» в совместных операциях на Северном Кавказе, и могу сказать, что по уровню своей подготовки они во многом соответствуют спецназу ГРУ. На пятки еще не наступают, но тем не менее стоят многого. Я дважды участвовал в международных антитеррористических учениях: один раз с французами, второй – с американцами и украинцами. Ну, у украинцев школа наша, и о них можно говорить только отдельно. А американский и французский спецназы не идут ни в какое сравнение со спецназом ГРУ или внутренних войск и даже со спецназом ВДВ. Вооружением и оснащением и американцы, и французы нас превосходят. А вот подготовкой, умением, самоотдачей – даже сравнивать нельзя. В простом марш-броске на пятьдесят километров мы сначала вынуждены были остановиться на отдых по просьбе французской стороны, из-за чего выбились из графика, а потом и вовсе бросили французов и продолжали учения без них.