Читаем без скачивания Капитан Валар. Призовая охота - Сергей Самаров

Но там мы были условными союзниками. На вторых учениях мы были условными противниками американцев и украинцев. И сумели большими силами замаскироваться так, что американцы прошли буквально по нашим спинам и нас не заметили. Американский сержант курил и топтался у меня на плече, а я терпел и ждал, когда он устанет смотреть по сторонам и найдет направление, в котором ему следует двигаться. Украинский спецназ мы намеренно оставили в стороне, потому что с теми подобные шутки не прошли бы. Они знают наши методы маскировки и сами умеют их применять. Украинский армейский спецназ по уровню подготовки, пожалуй, тянет на равноценную роль с нашими «краповыми».

Генерала в «краповом» берете я встретил во второй раз в жизни. Говорят, есть такие, хотя судьба как-то не сводила меня с ними. Мне довелось познакомиться с таким типусом только однажды, и он так задыхался от быстрого передвижения от штаба до наблюдательного пункта, что можно было догадаться, как он получил этот берет. Лукьянов же производил хорошее впечатление, выглядел спортивно и при общей сухости тела был довольно крепким физически человеком с цепкими пальцами, что чувствовалось уже при первом рукопожатии. Думается, что этот генерал свой берет заработал честно.

Разговаривать с ним было легко, потому что Лукьянов отличался конкретностью и, как я сразу понял, не любил замысловатых блужданий вокруг да около темы. Сразу выяснилось, что я правильно просчитал ситуацию и верно понял роль, которую мне собирались предложить. Пока прокол произошел только там, на самом верху, где был задействован чеченский полковник из аппарата республиканского управления МВД. Выяснилось это только после моего звонка подполковнику внутренней службы, которого вдруг объяла паника, и он сразу бросился звонить своему осведомителю.

– Что с подполковником? – сразу спросил я. – Он лично не желает с Саней Смертью встретиться? Изначально, при первом звонке, он именно такое намерение и декларировал. И с моей стороны не будет нескромностью ему об этом напомнить.

– Насколько я понимаю ситуацию, этому подполковнику никогда не быть генералом. Впрочем, и полковником уже не быть. Он завалил простейшую, как кому-то казалось, операцию, причем уже вторую. В первой человека расстреляли на Комсомольской площади из проезжавшей машины, но убить не сумели. Однако в тот раз сами обошлись без потерь. А в этот только один подполковник в живых и остался.

– Еще один из капитанов, – напомнил я. – Смерть сломала ему основание черепа, но он попытался выжить. Кажется, получилось.

– Безуспешно. Еще жив, но врач говорит, что в сознание прийти не сможет. Предполагают, что его ударили под затылок торцом бревна.

Я посмотрел на свою раскрытую ладонь, которая на торец бревна совсем не походила, но ничего не сказал.

– Основанием ладони? – спросил генерал.

– Так точно, – ответил я. – Чтобы пальцы себе не повредить. Обычная история. Резкость удара хорошая, а кости слабые, чтобы выдержать сам удар. Ломаются часто. У меня на руках ни одного пальца нет, чтобы без перелома.

– Вчера на дороге тоже? Основанием ладони?

– И вчера тоже. Говорю же, слишком часто я себе руки травмирую при ударах простым кулаком. Жалко. Может, на что-нибудь путное сгодятся...

– Жалко, – согласился Николай Владимирович. – А с тем подполковником все без нас завершат. Секретная операция полностью провалена. Этого ему не простят. Я думаю, он до дома не доедет. Билет взял, сегодня вечером на поезд садится. Упадет с поезда, или в окно на ходу выскочит, или еще что-нибудь подобное случится... Самолетом лететь – мог бы из самолета на высоте выйти... Это в их службе частое явление. И он уже чувствует себя приговоренным.

– Сдался бы московским ментам. Чистосердечное признание...

– Ничего не даст. Скажут, что-то «крутит» этот подполковник. Или с головой у него не в порядке, или какую-то гадость против начальства задумал. И сразу найдется несколько случаев его обращений к психиатру. Все будет задокументировано и вклеено в медицинскую карту в данные за прошлый год. А потом он сам в камере повесится. Сам, потому что камера будет одиночная. А кто там к нему войдет, это уже дело второстепенное. Этот вариант тоже давно апробирован: для соблюдения приличий специально одиночную камеру в СИЗО[12] выделят.

– Ну и пусть, – милостиво разрешил я. – Мне же работы меньше. Только я так полагаю, что без работы все равно не останусь. Так?

– Правильно мыслишь. При этом, перефразируя мудрость Корана, скажу: если они не идут к тебе, то ты сам должен к ним прийти.

– Каким образом?

– Мы тебе в этом поможем.

– Извините, товарищ генерал, «мы» звучит слишком многообещающе. Раз уж пошла совместная деятельность, я хотел бы знать, кто такие «мы», которые мне помогают. Для меня это вопрос весьма важный. Я понимаю, что не на каждый вопрос можно ответить прямо. Тем не менее, если можно...

Глава четвертая

Поскольку ситуация была совсем не уставной и беседовал я не со своим командиром, более того, поскольку генерал представлял не вооруженные силы, а совсем другое ведомство, я чувствовал себя гораздо более раскованным, чем, например, в штабе своего батальона при получении задания. Мог спрашивать и уточнять, почти торговаться, и при этом ощущал свою значимость. Не скажу, что для меня последнее является исключительным условием. Я от природы человек скромный; тем не менее, понимая, что заменить меня практически некем, своего я добивался.

Генерал ответил без дипломатических фигур, хотя и без конкретики:

– Наша организация создавалась – и, более того, все еще создается – второпях, потому что времени на раскачку нет. И, как следствие, мы даже названия официального не имеем, следовательно, не имеем и юридической регистрации, которая, несомненно, в дальнейшем состоится. Пока мы называем это – а возможно, и официально будем называться – «Комитет взаимопомощи участников локальных военных конфликтов». Может быть, вместо «Комитета», как кое-кто настаивает, будет «Общество», это не важно. Кто туда входит, я тебе тоже не скажу. Но люди это серьезные, имеющие достаточное влияние, чтобы оказывать ветеранам спецподразделений эффективную негласную помощь практически в государственном масштабе. Вплоть до того, чтобы использовать космические войска и прочие структуры, к которым даже основные силовые ведомства без особого распоряжения доступа не имеют. При этом нельзя забывать, что работа, хотя и под прикрытием мощных сил, предстоит все-таки автономная. Прикрытие будет осуществляться только в рамках организационных мероприятий, но в персональных действиях ты остаешься в полной «автономке».

– Не испугаете, товарищ генерал. Это специфика моей службы. Спецназ ГРУ так часто работает, – кивнул я, не выражая ни восторга, ни сомнения.

В принципе, что мне было возражать, если для меня вопрос был давно осмыслен и решен. И никакой «рисовки» перед генералом не было. Мои действия будут не только частью моей прежней службы, даже если меня отправят на инвалидность, – они будут также еще и действиями обыкновенной самозащиты, что для меня тоже немаловажно. А еще и просто защиты. Защиты тех самых «участников локальных военных конфликтов». Профессия такая – защищать. Если о высоком говорить – защищать Родину; если приземленно – защищать себя и свой дом; а в целом – защищать и себя, и своего соседа, и просто идущего по улице незнакомца или незнакомку. А я – профессионал. Быть защитником для меня – естественное состояние.

Кроме того, говоря серьезно, я способен к выполнению такой работы и без помощи сверху, хотя она значительно все упрощает. Я просто готов отстаивать свою жизнь и свое право на уничтожение врагов, которым не нравится, когда я и мне подобные выполняем приказы, и выполняем их хорошо, качественно.

Генерал кивнул, и грубоватое его лицо, по внешним данным достойное того, чтобы его вырубили в камне в качестве образца мужественности и силы, изобразило короткую улыбку.

– Я знал, что ты согласишься. И твой командир бригады также сказал, и полковник Мочилов тоже. Они за тебя отвечают и не сомневаются в твоем согласии. Хотя приказать тебе ни тот, ни другой права не имеют. Тем более послать тебя на такое дело...

Последняя фраза прозвучала почти угрожающе. Настолько серьезно прозвучала, что не могла не вызвать встречный вопрос, который генерал и хотел, похоже, услышать. Разговор, как я понял, шел не о прошедшем, а о будущем, потому что угрожать тем, с кем уже поквитались, смысла нет никакого.

– Какое дело? – спросил я то, что должен был спросить.

– Мы начали вводить тебя в операцию еще до того, как ты дал согласие. Извини уж, но мы работали в ситуации жесточайшего цейтнота. Эта банда ментов готовила акции, а мы не имели на них выхода. На того же подполковника внутренней службы получили его только после того, как он тебе позвонил. Твой «мобильник», разумеется, прослушивался.