Читаем без скачивания Право на бессмертие. Ядерный скальпель - Александр Голодный

Покосившись с оттенком недовольства, британец продолжил:

– Если что-то установил неправильно – нажмешь клавишу «сброс». Правильно выставленное время подтверждаешь клавишей «ввод», потом закрываешь крышку. С этого момента отменить взрыв невозможно, замок на крышке блокируется. Ты понял?

– Да.

– Повтори, что я рассказал. Я должен быть уверен, что ты все запомнил.

Интересная проверка. Точно, мечтает определить акцент. Ну-ну. Невозмутимо и без эмоций пересказываю услышанное, нажимая кнопки. Англичанин внимательно слушает.

– Все правильно…

Остаток фразы пробурчал под нос. На каком языке? Скорее всего, иврит. Нахально усмехаюсь в ответ и молчу. Еще один пристальный взгляд, не прощаясь, британец разворачивается и садится на соседнее с водителем место. Остальные так же молча занимают сиденья, джип трогается, уезжает. Не понял. А где «Аллах акбар» и прочая романтика джихада? Быстро стыкую и запускаю схему контроля эфира, благо ноутбук оставил в спящем режиме, возвращаюсь к заряду.

Кемаль уже готовит стяжки – визитеры свои не оставили. Интересно, почему?

– Искандер?

– Пока все нормально, командир. Точно скажу, когда залезу в потроха.

– Хорошо.

Проверяю обнуление схемы, закрываю крышку, с некоторым усилием водружаем втроем ядерный фугас в джип. Совсем Кемалю мало места осталось.

– Не сильно фонит?

– Нет, Кемаль, практически не излучает – не тот тип изотопов.

Запрыгиваем на сиденья. Взгляд на дисплей – никакого радиообщения. Непонятно. Делюсь сомнением с командиром.

– Да, странно. По идее, должны были доложить.

– Или тот англичанин?..

– Да. Скорее всего, высокого ранга и сам определяет, когда и кому докладывать.

Наконец разворачиваемся и едем. Поглядывая на дисплей ноута, освежаю в памяти порядок технологических работ с вражескими зарядами. Какая-то неясная мысль бродит на задворках… Блин, на этой жаре мозги плавятся. Жара!

– Ахмет, у них в машине чехла для заряда не было? Серебристого, плотного?

– Не видел.

– Надо останавливаться, срочно закрывать фугас от солнечных лучей. Перегрев крайне вреден для ядерной начинки, да и взрывчатке не шоколад.

Серия жестов в сторону ведущей машины, синхронно тормозим. Наши коврики, теплые куртки, маскировочная сеть надежно закрыли бочонок.

Придерживая прыгающий ноут (с плато съехали минут десять назад, дорога резко ухудшилась), размышляю. Почему не обеспечивалась термостабилизация? Конечно, есть вариант, что передающая сторона не профессионалы, а у настоящих террористов был свой специалист, разбирающийся в вопросе… Нет, что-то очень мутно. Или уран-калифорниевая смесь имеет высокую твердость? Дико сомневаюсь, хотя пальцами в этом добре не ковырялся. Ладно, домыслю потом, в более цивилизованных условиях. Машину жестко тряхнуло; поймав мой вопросительный взгляд, Ахмет разрешающе кивнул. Хватит издеваться над ноутом, хотя он и защищенный, но вещь деликатная. Выключаю так и не засекший переговоров агрегат, убираю в уже изрядно пропыленную сумку, оглядываюсь. Едем практически точно на запад, в сторону Сирии.

Тигр, Евфрат… Экзотические и полные романтики названия. На деле – грязные, не самые широкие реки, хотя берега и живописны. Притормозив в неприметной лощинке и выполнив правила маскировки, плотно пообедали из пакетов амеровского сухпая (использовать нагреватель вообще не пришлось – две минуты на глыбе черного базальта чуть не расплавили полиэтиленовую оболочку курятины с отварным рисом под тайским соусом), сняли крупняки, наклеили на борта опознавательные знаки какой-то частной армии, немного изменили прикид. Теперь щеголяю старой штатовской военной панамой, у каждого на рукаве большие яркие шевроны. Смысл действия понятен – через час выскакиваем на грунтовку, а потом на порядком раздолбанную асфальтовую дорогу. Эль-Кут, Эль-Дивания, Эль-Куфа, в общем, грязные, изрядно потрепанные войной кишлаки. Несколько раз встречали амеровские военные патрули на «Хаммерах», удостаиваясь лишь беглого взгляда. Кстати, в потоке машин эмблемы частных вооруженных сил попадались довольно часто. В центре Ирака хватало и военной авиации. Небо пересекали инверсионные следы истребителей, регулярно над головой свистели лопастями вертолеты. Первый раз вижу вживую вражескую технику, как и самих амеровских солдат, впрочем. После заправки на окраине Эль-Мусайиба дорога становилась все хуже, а движение реже. Выждав, командир решительно свернул влево, на малозаметную грунтовку. Удалившись по совершенно безлюдным местам километров на сто от трассы, возвращаем на место пулеметы, приводим к исходному состоянию внешний вид. Правильно, в царстве пустынных партизан лучше выглядеть соответствующе.

Шпарим точно на северо-запад и опять по темно-серой каменистой пустыне. Хорошо, что наступает вечер – жара в этой природной духовке сумасшедшая. Уже в темноте пересекли достаточно оживленное шоссе, полчаса стояли, выжидая просвет в движении. Водители перешли на приборы ночного видения. Блин, железные парни – двенадцать часов за баранкой, а рулят уверенно. По идее, скоро будет граница с Сирией. Интересно, она как-то охраняется или патрулируется?

Черт! Накаркал! На приборной панели вспыхивает красный светодиод, коротко выматерившийся Ахмет резко бросает джип вправо. Наверное, поздно, потому что с неба светит слепящий прожектор, а метрах в пяти впереди каменистый грунт вспарывает очередь авиационного пулемета. Резко выскочивший непонятно откуда вертолет описывает круг. Никаких шансов – мы для него как на ладони. Хотя… Резкий свист, мощный грохот, позади резво наддавшего джипа валится и взрывается то, что осталось от ударной винтокрылой машины. Экипаж второго внедорожника отработал четко, а шансов уцелеть на таком расстоянии вертолетчикам не было – ПЗРК разит молниеносно.

Рванувший джип бешено прыгает на кочках, скорость явно велика для полного бездорожья. Нам только не хватает навернуть подвеску. Наверное, аналогичная мысль посетила и Ахмета, потому что ход снижается. Командир молчит, но понимаю, что продолжение воздушной охоты весьма вероятно. Если погибший экипаж успел сообщить на базу или сработал радиомаяк… Вряд ли отобьемся от звена истребителей. Тревожное ожидание длилось пару часов, пока Ахмет не остановил машину, устало откинувшись на спинку сиденья. Проскочили. Мы в Сирии.

Пристроив автомобили в долинке, развернув палатки и маскировку, организуем отдых. На сей раз мы с командиром дежурим первыми, то наблюдая из укромных укрытий, то патрулируя местность. Кстати, очень интересную. Плато усеяно скалами – следами давней вулканической активности. Холмы потухших вулканов, причудливые, вырезанные эрозией каменные фигуры в инфракрасной оптике выглядят предельно сюрреалистично. Отработав два часа, валюсь без задних ног в палатке и отрубаюсь. Просыпаюсь от успевшей осточертеть жары, весь в поту и духоте. Выползаю, приятно обдувает и сразу обсушивает ветерком. М-да, было бы веселее без вездесущей пыли. Командир и Мансур у ноута слушают эфир. Так и подозревал, что вручение мне ноутбука имело по большей части психологическое значение, а пользоваться аппаратурой умеют все в группе.

Подхожу:

– Как там, командир? Шухер?

– Точное определение, Искандер. Военные, спасатели, пограничники… Сейчас двигаться нельзя, наверняка попадем под их радары.

Оборачиваюсь. Несмотря на темноту и усталость, мы вчера весьма недурно замаскировались, да и впадина с плоским дном подобрана с глубоким знанием дела – поперек первоначального движения от границы.

– Будем ждать и отдыхать, бойцы. Желающие – умываться и завтракать.

– Отличная команда, Ахмет. Отвечу, как пионер: всегда готов.

С водой у нас хорошо – закупились на автозаправке четырьмя пластиковыми десятилитровыми канистрами, десятком полуторок с местной газировкой да пополнили пристегнутые к бортам алюминиевые двадцатилитровые канистры. Конечно, будем экономить, но сутки точно не умрем. Сполоснувшись из кружки (хватило четко на лицо), приступаю к завтраку. Грудка индейки с картофельным пюре и подливкой очень даже ничего, как и порошковый лимонад на запивку. Погоняв еще немного ноут, с сожалением выключаем аппарат. Аккумулятор надо беречь, а активный радиообмен в месте гибели вертолета не снижается. Чего там можно столько времени делать? Солнце палит, усиливающийся ветерок гонит жар, пора бы им и разбегаться по делам. Лениво жуя прилагающуюся к пайку «диролину», пристраиваюсь в тенечке насчет еще подремать.

– Искандер!

Вздрогнув, просыпаюсь.

– В караул, командир?

– Нет, в палатку. Хамсин идет. Буря песчаная.

Буря? Точно, ветер заметно усилился, песчинки ощутимо цокают по стеклам очков. Заползаю в походное жилище, Кемаль старательно закрывает полог. Ноут? Ага, тут, у стенки.

– Искандер?

– Да, командир?