Читаем без скачивания Право на бессмертие. Ядерный скальпель - Александр Голодный

Дотошно устраняю неисправности, контролирую каждую цепь, каждый узел. Еще пара мест диверсий, причем продуманных, тонких. Что получается: максимально схожий с российским заряд умело и незаметно приводили в состояние, исключающее срабатывание. Причем выводили из строя заведомо исправные узлы, многократно дублируя результат. Хорошо, это я победил. Плохо, что нет стенда с фирменной контрольной аппаратурой, но даже по показаниям тестера полностью уверен – рванет. И, кстати, судя по габаритам термоядерного ядра, явно за пятьдесят килотонн. Вымотался как собака, но электроника отремонтирована. Время? Ого, пятнадцать тридцать. Парни, однозначно, решили не мешать процессу, понимая, чем я занимаюсь. Ладно, прервемся, дезактивация в виде душа и обед, а после еды еще поработаем.

Наваристый борщ со сметаной и сочные голубцы радуют желудок, ожидает своей очереди легендарный флотский компот, но праздник вкуса проходит мимо гудящих от напряжения мозгов. «Зачем?» и «Почему?» практически получили ответ, остались только извечные российские «Кто виноват?» и «Что делать?».

Ахмет внимательно заглядывает в глаза, но с вопросами не лезет. Поблагодарив старпома за обед, ухожу в каюту на тему переварить и подумать с полчасика в горизонтальном положении. В общем-то, ситуация прояснилась, аналитические выкладки сошлись, проявившееся будущее не вызывает ни малейшего энтузиазма. Вернувшись в торпедный отсек, проверяю пульт установки времени подрыва. Обманка чистейшая, полностью фальшивая, хотя и правдоподобная, на двух запараллеленных китайских девятивольтовых батарейках с электромагнитиком блокировки откидной крышки. Опять, кроме пары микросхем, радиодетали российские и советские.

Собираю схему проверки, подключаю электронику заряда, подаю питание, замыкаю боевую цепь. Показания тестера и потеплевший резистор нагрузки заверяют – сработает. Привожу фугас в рабочее состояние, обрезаю жгут от фальшивого пультика и подбираю пары контактов на задействование. Решить проблему с батареей, сделать устройство дистанционной выдачи команды на подрыв – и все получится. Но вот как провести операцию в открывшихся обстоятельствах? Тут одной моей головы мало, надо думать всей группе. Прихватив аккумулятор ядерного фугаса с контрольной лампой, жменю снятых шильдиков, покидаю отсек. Время – девятнадцать пятнадцать. Вымыться, поужинать, а уже потом испортить напарникам настроение.

В кают-компании чисто, светло, уютно. Стоят два удобнейших дивана, стол застелен чистой скатертью. Но незаурядный для подлодки комфорт не в силах смягчить сгустившуюся атмосферу, как и стаканы чая с лимоном в подстаканниках. Всемером (Ахмет уверенно решил посвятить в происшедшее Павла, командира корабля) сходили в торпедный отсек на экскурсию, но и без этого горсть шильдиков и поведение аккумулятора говорят сами за себя.

Все, что надумал, я рассказал товарищам.

Сто процентов, что операция – одна большая подстава. Неизвестно, подключились англы на стадии разработки или вообще способствовали организации самого действия с нуля, но мы с ядерным зарядом выступаем в роли диверсантов в столице «миролюбивого демократического сообщества» – Лондоне. Взятые с поличным, при «случайно» несработавшем термоядерном заряде, убеждаем фактами всех колеблющихся политиков и даем повод к началу боевых действий. Против России, разумеется. В таких условиях об объявлении войны и прочих дипломатических реверансах речи даже не зайдет – подобный террористический прием действительно запрещен в мировой политике. Проверка заряда «специалистами», убедительнейшие шильдики, маркировка на русском, русские же радиодетали с советским имперским душком, русские диверсанты… А ведь рассчитывают взять кого-то живьем. Современная допросная химия обеспечит правдивые показания – мы и в самом деле собираемся совершить ядерный теракт против планирующего визит в Букингемский дворец руководства целого ряда стран, убеждены в этом. Живые и болтающие под допросной химией террористы, ядерный заряд при них… Провокация Гитлера при нападении на Польшу – тупая самодеятельность в сравнении с этим высокопрофессиональным шедевром оперативной мысли.

Теперь полностью понятно поведение доставившей заряд группы – они с самого начала знали, с кем будут иметь дело.

– Искандер, а сам ядерный заряд? Урановая составляющая?

– Вообще-то, уран-калифорниевое ядерное горючее, но суть не в этом. Ты знаешь, Кемаль, я практически убежден в подлинности. Там внутри действительно то, что должно быть, кожухи и разводка питания на детонаторы заводские, швы точно сварены на заводе, герметизация сфер однозначно присутствует. Более точная проверка спектральной приставкой выявила слабые следы химических элементов, соответствующих образующимся при распаде опять же калифорния-двести пятьдесят два и урана-двести тридцать пять.

– Неужели они готовы настолько рискнуть?

– Никакого риска нет. В том состоянии, в котором нам передали заряд, штатный подрыв невозможен, а нештатный, например, вашим поясом, гарантированно исключает полноценный ядерный взрыв. Будет локальная зона не особо опасного заражения, легко ликвидируемая современной техникой.

– Все равно, как-то зыбко. Неужели они не предусмотрели вариант проверки и определение непригодности заряда?

– Нет, вполне допустимо. То, что я выполнял сегодня, называется «нештатные действия с ядерным оружием». В нормальных войсковых частях даже мысли персонала о подобном пресекаются на корню, вплоть до отстранения от работ. Как правило, навсегда. Термин «регламентированные действия» является основой всех правил. Никто не полезет туда, на что нет соответствующей руководящей документации.

– Понятно. А как же тогда ты?..

– Черный Тех (Черт! Вырвалось от волнения). То есть технический бандитизм, Мансур. В Советском Союзе очень хорошо учили, буквально до назначения отдельных деталей, плюс наложилась постоянная практическая работа с электроникой и электромеханикой. Без похвальбы – я читаю и понимаю схемы, знаю, как и когда должен сработать любой узел заряда. В общем, никто и никогда с подобными приборами и инструментом в заряд лезть не должен – поверьте. Обычный проверяющий ограничился бы показаниями фальшивого пульта и спектрального анализатора.

Парни молча смотрят на Ахмета. Он еле заметно кивает. Продолжаю:

– Дополнительное доказательство – отсутствие термостабилизирующего чехла на заряд. Кстати, Ахмет, рядом с точкой передачи фугаса есть нормальная военно-воздушная база?

– В двухстах километрах. Три часа езды.

– Получается логично. Транспортник доставляет под утро заряд, группа завтракает и в семь утра отправляется к нам. Мы на месте – передача. Операция по какой-то причине отменена – накрывают подручными материалами и через три часа опять на базе.

– Искандер, уточни, что-то не улавливаю мысль.

– Ядерные заряды очень плохо воспринимают перегрев. Грубо говоря, плавится и теряет форму ядерное горючее, что приводит к отказу в полноценном срабатывании. На запуск термоядерной реакции можно вообще не рассчитывать – не хватит энергии.

– Поэтому чехол?..

– Да. Думаю, они были уверены, что мы безграмотно продержим фугас на солнцепеке.

Парни переглядываются. Догадываюсь – об этой тонкости никто не знал. Получается, без меня…

– Ахмет, ты не знаешь, когда было принято решение о включении меня в группу?

– Первоначально ты отбирался в качестве инструктора, чтобы потом научить нас, Искандер. Затем вариант твоего участия рассматривался только как запасной. О прямом участии меня поставили в известность за четыре дня до выхода.

Сижу, думаю. Прищурившись, напряженно размышляет и Ахмет. Откуда пошла утечка и что утекло? Илье Юрьевичу, Олегу и Ларе я верю безоговорочно. Значит, сверху, от политиков, плюс кто-то из окружения ГРУ, до последнего момента не посвященный в мою истинную роль, а на основании фотографии в паспорте уверенный в существовании, допустим, израильского «специалиста». То есть на участие в игре ядерного профи враги не рассчитывали. Уточняю:

– Командир, среди вас есть инженеры?

Похоже, ход мыслей одинаков – ответ мгновенный:

– Нет, Искандер. Мы все боевики с опытом разведчиков-нелегалов.

– Павел Сергеевич?

– Профильных специалистов по ядерному оружию в экипаже нет.

– Получаем еще одну предпосылку, гарантирующую игру по их правилам.

– Слушай, а как они сами потом планировали использовать заряд, если он испортится от нагрева?

– На заводе-изготовителе заряд разбирается, уран-калифорниевая составляющая переобжимается в специальном прессе, меняется на всякий случай взрывчатое вещество. Операция, стоящая копейки по сравнению с рыночной стоимостью пошедшего на изготовление химически чистого калифорния, да и урана тоже.

– Экономисты…