Она горела желанием продемонстрировать Уильяму свое искусство наездницы и умение охотиться с ловчими птицами. Вскоре из-под копыт их коней вспорхнула самка тетерева. Граф и графиня Пембрук сняли капюшоны с голов своих птиц и отстегнули ремешок с их лап.
— Вы всегда охотитесь с ястребами, милорд? — спросила Элинор.
— О нет! Самая стремительная и умелая из ловчих птиц — это сокол-перегрин, — ответил Уильям, — и я считаю, ему нет равных. Представьте себе, он убивает своих жертв ударом лапы, которую сжимает в кулак!
— Неужели? А я всегда думала, что перегрины орудуют только клювом, подобно прочим хищным птицам. Но почему же, милорд, вы сегодня не взяли с собой своего перегрина?
— Уверен, в здешних лесах ему просто не на кого охотиться. Кстати, я не устаю сожалеть о том, что совы — исключительно ночные птицы. Они могли бы стать замечательными ловцами дичи для людей. Ведь благодаря особому устройству крыльев совы летают практически бесшумно и застают своих жертв врасплох!
— Расскажите мне еще что-нибудь о птицах! Мне так интересно! Я так их люблю! — воскликнула Элинор, подумав про себя, что гораздо больше любит звук голоса своего ненаглядного Уильяма, блеск его глаз, когда он с увлечением говорит о чем-либо…
— Что ж, извольте! — кивнул Уильям, лихорадочно пытаясь вспомнить какую-нибудь достаточно тривиальную, забавную охотничью быль, которая могла бы понравиться Элинор. — Я слыхал, что грифы и им подобные, когда их атакуют хищные птицы, обороняются весьма оригинальным способом: они срыгивают, и зловоние настолько отбивает у преследователей аппетит, что те стремительно удаляются.
Элинор звонко расхохоталась, вспугнув нескольких мелких пичужек с ветвей ближайшего дерева.
— Мне нравится смотреть, как вы смеетесь, — сказал Уильям. — Вы откидываете голову назад и предаетесь веселью искренне и непосредственно, как дитя.
— Но вовсе не так, как подобает истинной леди! — со вздохом пробормотала Элинор.
— Многие из них, когда смеются, прикрывают рот ладонью или платочком, чтобы ни кто не услыхал их смеха и не заподозрил бы их в легкомыслии!
— И не увидел бы их испорченных зубов! — фыркнув, добавила Элинор.
Уильям разразился столь громким смехом, что его конь испуганно шарахнулся в сторону.
— Мне тоже нравится смотреть, как высмеетесь! ― дрогнувшим голосом воскликнула Элинор. — Вы откидываете голову назад и предаетесь веселью искренне и непосредственно, как дитя!
— Наверное, это потому, что мы с вами — одного поля ягода!
Уильям давно уже не чувствовал себя таким счастливым. Он улыбался, не сводя глаз с зардевшегося лица Элинор. Ему хотелось всегда быть подле нее, предупреждать малейшие ее желания. Его тело жаждало ее ласк. Но он сознавал, что не сможет дать волю сжигавшему его вожделению, пока юной графине Пембрук не исполнится шестнадцати лет. Лишь тогда она сможет стать его супругой в полном смысле этого слова.
Уильям лишь теперь почувствовал, что виноват перед ней. Виноват в том, что Элинор долгие годы провела в заточении в замке своего брата. И если прежде девочку следовало ограждать подобным образом от ее собственной необузданности, от влияния дурной крови, которое могло сказаться в ней, то нынче, решил Уильям, необходимость в столь суровом надзоре за ней отпала. Теперь, когда она стала почти взрослой, ей подобает иметь свою собственную резиденцию, где она вольна будет вести себя как пожелает. Он решил в самое ближайшее время предложить ей переселиться в один из своих укрепленных замков. Ведь продолжать настаивать на постоянной бдительной опеке над женой было бы непростительным эгоизмом с его стороны. И Уильям вознамерился передать в ее распоряжение один из небольших замков вблизи Лондона и Виндзора. Пусть девушка постигает обязанности хозяйки и госпожи, пусть ощутит вкус свободы. Он имел все основания надеяться, что она не злоупотребит его доверием и не посрамит чести рода Маршалов.
Время летело незаметно. Через несколько часов они вернулись к воротам замка, сполна насладившись, но нисколько не пресытившись обществом друг друга.
— Осмелюсь предложить вам, миледи, отправиться вместе со мной в одно из моих близлежащих владений! — сказал Уильям, помогая Элинор сойти с лошади.
— С превеликим удовольствием, милорд!
— Хватит ли вам на сборы трех дней?
— Мне будет вполне достаточно и двух!
Уильям улыбнулся:
— Быть по сему! Через два дня мы отправимся в путь! — Они передали своих птиц подошедшему сокольничему и направились к замку. — Вы — великолепная наездница, миледи!
— Я всего лишь выполнила одно из обещаний, данных вам в день нашей свадьбы, милорд! Ведь вы желали, чтобы я в совершенстве постигла искусство верховой езды! — И Элинор почти дословно повторила все, что он говорил ей тогда, в тот памятный вечер.
К горлу Уильяма подкатил комок. Выходит, все шесть лет, которые миновали с той поры, Элинор готовилась к встрече с ним, надеясь, что он останется доволен результатами ее усилий. Он считал себя недостойным такой беззаветной любви и еще острее, чем прежде, почувствовал, что слишком стар для нее.
После некоторых колебаний Уильям остановил свой выбор на замке Одигем, находившемся в двадцати милях южнее Виндзора. Он считал излишним оставлять там большой гарнизон, однако следовало принять некоторые меры для обеспечения безопасности леди Элинор, и он решил поручить командование воинами Одигема Рикарду де Бургу. Велев тому взять с собой полдюжины самых храбрых рыцарей и оруженосцев, он отправил его в Одигем с наказом к управляющему подготовиться к встрече господина и госпожи. Пребывание к замке, подумал он, будет прекрасным отдыхом для юных де Бургов, в течение ряда лет несших нелегкую службу в Ирландии и Уэльсе.
Накануне поездки в Одигем Уильям преподнес своей жене еще один подарок — роскошное седло из дорогой испанской кожи с серебряной чеканкой и уздечку, украшенную миниатюрными серебряными колокольчиками. Когда грум Элинор, рыжеволосый Тоби, седлал ее кобылу, все конюхи сбежались посмотреть на великолепную упряжь.
Элинор решила обойтись в поездке без своих придворных дам, взяв с собой одну лишь камеристку Бренду. Но, узнав, что Изабелла также приглашена посетить владение брата, Ричард напросился в гости к Маршалу. Его сопровождали паж и оруженосец. Охрану путешественников составлял отряд валлийских лучников под командованием Майкла де Бурга. Сердце Ричарда преисполнилось радостных ожиданий. Он надеялся, что Изабелла нынешней ночью снизойдет к его мольбам. Ведь Уильям, плененный красотой Элинор, к счастью, не видит никого и ничего вокруг. А им с Изабеллой так давно не выпадал случай остаться наедине друг с другом. Ричард поравнялся с Уильямом и заговорщически подмигнул ему:
