Нельзя сказать, что я не старалась, но соответствовать его страсти к идеалу было чертовски сложно.
Показательный пример: собираемся выехать с ребёнком в зоопарк. Долго выбираю одежду и себе, и Кириллу, прихорашиваюсь. Крашусь так, как, точно знаю, нравится мужу.
Наконец, сборы окончены, и мы, трогательно держась за руки и мило воркуя, доходим до остановки трамвая. И вдруг Дима видит, что у Киры не начищены ботинки, говорит: «Мне это не нравится», разворачивается и уходит.
Я всегда внимательно относилась к своей внешности, но на почве таких постоянных сюжетов и скандалов из-за пустяка даже заработала себе тремор цели, как говорят медики. То есть, выходя куда-либо с Димой, обязательно ломала ноготь или забывала дома помаду.
* * *
В то же время мы начали ездить в отпуск не на дачу, а за границу. Первая наша поездка была в Болгарию — путевки нам подарили на радио. Совершенно непередаваемая радость сборов захватила нас с головой.
В самолете я предвкушала море, известный каждому золотой песок и потрясающий отдых в течение двух недель. На третий день у Кирилла обнаружилась температура 40’, он проболел практически весь наш отпуск.
Как показало расследование, Дима потащил нашего сына в дождь кататься с горок. Сейчас я смотрю на фотографии — небольшая горочка, а на ней Кирилл в «плавниках» с вымученной улыбкой. Наверное, он все-таки боялся, а папа со свойственным ему авторитаризмом заставлял ехать. Еще бы тут не заболеть!
В общем, я сидела рядом с кашляющим и соплящимся ребенком в номере и фотографировала сверху Диму, купающегося в бассейне нашего отеля. И зависть моя меркла перед восторгом, когда я смотрела на его загорелое тело. Аполлон застрелился бы, наверное.
В другой год мы ездили в Париж. Правда, уже без Кирилла: ему не успели сделать паспорт. Это была неделя счастья, пережить подобное хочется снова и снова. Уже в аэропорту я поняла, что в такой Европе я никогда не была.
Вероятно, нам ужасно провезло с гидом. Обаятельнейшая девочка, влюбленная во Францию вообще и в Париж в частности, всколыхнула дремлющую в каждом русском любовь к этому изумительному городу, в котором, кажется, сам воздух пахнет счастьем.
Даже привыкнув к европейской красоте в Петербурге, в Париже все равно срывает башню!
В отеле нам предоставили малюсенькую комнатку. Из нее можно было выйти в коридор, где два человека расходились с огромным трудом. И семь дней — маленькие улочки, подъем на фуникулере, птичий рынок, Монмартр… Осталась грусть — грусть человека, побывавшего в раю и вернувшегося на землю.
Кстати, тогда я узнала, что особенная ухоженность парижанок — это миф. По крайней мере те парижанки, что ездили в метро, ничего особенного не представляли. Русские девушки намного привлекательнее.
Но, как оказалось наше представление о красоте и моде не очень-то соответствует представлениям жителей французской столицы. Моя одежда вызывала у парижанок шок, а у представителей мужского пола — совершенно неадекватную реакцию. Все как один мне улыбались и показывали Диме поднятый вверх большой палец. Наверное, если бы они были итальянцами, то целовали бы себе пальцы.
Естественно, меня это удивляло. Но ровно до того момента, пока мы не попали в секс-шоп (попасть за границу и отказать себе в удовольствии побывать в секс-шопе просто невозможно!). Там среди разных размеров интимных игрушек, баночек с кремами и смешными вещицами, сулящими неземное удовольствие, продавалась и одежда: она как две капли воды была похожа на ту, в которой ходила я!
Путешествие на Майорку тоже запомнится мне на всю жизнь. Две недели рая среди метровых кактусов и обвешанных лампочками пальм. Я по утрам нежусь под солнцем, Дима — бегает вдоль берега, усыпанного отелями: спортом занимается. Ну бегает и бегает — здоровье бережет, думаю. Хотя и сомневаюсь: честно говоря, я бы в такую жару через пятнадцать метров свалилась посреди дороги. И вообще, все, о чем можно думать под плавящим солнцем, — это руки красавца-спасателя с нашего пляжа и о том, как было бы круто, если бы ему пришлось меня спасти.
Оказалось, сомнения мои были не напрасны. Как близко на самом деле находятся рай и ад, я поняла, поднявшись на борт самолета, полного загорелых отпускников. Среди почерневших пассажиров с довольным видом сидела наша с Димой знакомая. То есть это мне она была знакомая, а Диме… много кем.
Нагиев, правда, все отрицал. Еще в Петербурге эта мадам, прилично обогнавшая нас в возрасте и неприлично — в материальном отношении, как-то подвозила меня до дома на своей потрясающей машине.
Мы мило беседовали, и вдруг как будто кто-то резко изменил географию концовки, а меня забыл предупредить:
— Алиса, ты ведь понимаешь, что у нас с Димой не совсем дружеские отношения?
Единственным моим желанием в тот момент было открыть дверцу и выскочить. Прямо на ходу. Потому как понять, что место действия — движущаяся машина, будучи в состоянии шока, я просто не могла.
Вечером разговариваю с Димой.
— Так вот ты какой, Димочка, оказывается.
— Алис, она просто влюблена в меня и пошла ва-банк. Ну ты подумай: она ведь намного старше.
В тот раз я ему поверила. Но, увидев в салоне самолета ее победный взгляд, поняла, что очень и очень зря.
Хотя именно благодаря этой женщине, распоряжавшейся миллионами, Дима, например, получил возможность проводить показы мод. Они-то и стали причиной разрыва их отношений.
В одном из таких показов участвовала очень известная зарубежная модель, мечта многих мужчин и головная боль половины женщин.
Я как обычно сидела дома. Вдруг раздается звонок — в трубке неестественно высокий голос Диминой миллионерши.
— Ненавижу! — вопит. — Уволю к чертовой матери!
Пытаюсь успокоить и радостно потираю руки. Наконец-то поругались, думаю. Уточняю, что же все-таки случилось. Оказывается, вот уже полтора часа не могут найти ни Диму, ни модель.
Обозвав Нагиева всеми известными словами, характеризующими мужчину как человека, неравнодушного к женщинам, дамочка бросила трубку.
Что ж, сочувствую. Сочувствую и не понимаю, зачем пытаться сравнивать себя с той, которую уже со всеми сравнили, оценили и кому поставили высший балл по шкале женской красоты и притягательности. Я же понимаю, что это даже не страстный романчик — это звездочка на фюзеляже.
* * *
Конечно, для того чтобы зарабатывать деньги, приходилось очень много работать: при любых обстоятельствах — просто постоянно. Сначала, потому что очень хотелось заработать денег, позже — потому что стало страшно все потерять.
Дима никогда не опаздывал и никогда не подводил людей. Он мог абстрагироваться от любых неприятностей — у него работа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
