Одну такую девицу Дима встретил, когда направлялся куда-то вместе с Андреем Марковым, своим директором. Она вылетела навстречу — безумный вид, растрепанные волосы, горящие глаза — и буквально повисла на Диме, обхватив его руками и ногами. Приложив неимоверные усилия, в четыре руки поклонницу отлепили. Андрей за свою помощь немедленно расплатился: обиженная девушка вцепилась зубами ему в руку и прокусила насквозь. Шрам от укуса остался до сих пор. Приехавший врач «скорой помощи» настолько удивился, что на всякий случай сделал даже укол от бешенства.
Или вот еще был случай, перевернувший мои представления о границах разумного. Одна дама не пожалела сил и энергии для пресс-конференции, на которой она заявила, что у нее ребенок от Дмитрия Нагиева. На следующий день все население Перми в составе 2280 человек, включая стариков и младенцев, обсуждало новость, опубликованную во всех газетах города и области: от «Вечерки» до «Березняковского рабочего». Маленькая пикантная подробность: ребенку к тому моменту было четырнадцать лет, а Диме — двадцать с небольшим… По-видимому, у мадам имелись серьезные пробелы в образовании.
А сколько было звонков от родителей: «Моя дочь перерезала себе вены», и все такое в том же духе… Ужас, что творилось! Одну девушку, покончившую жизнь самоубийством из-за несчастной любви к Диме, я знала лично. Мы познакомились с ней совершенно случайно — она присылала нам на радио свои стихи. Надо заметить, замечательные, и некоторые из них Дима читал в эфире.
Ты не заснешь под этот шум дождя.
Тебе сегодня не приснится чудо.
И я, — ты слышишь, помнишь? — даже я,
Я все, что обещал тебе, забуду.
Ты не заснешь под этот шум дождя.
Сегодня вечер остается рядом.
И сколько хочешь забывай меня,
Но только в дождь не уезжай, не надо…
Потом Дима с ней познакомился, они подружились… И, как это часто бывало с Димой, он привел ее работать туда, где работал сам. Так эта девушка попала на радио, а затем перешла ассистентом и в «Осторожно, Модерн!» Долгие годы никто ни о чем не подозревал, да и впечатление она производила, надо заметить, самое приятное и положительное. Но, скорее всего, у нее все-таки были какие-то проблемы с психикой, потому что в какой-то момент в голове этой талантливой девушки все перепуталось: появилась убежденность, что Дима обязан на ней жениться. Так как этого не происходило, она впала в депрессию. А в один из дней выбросилась из окна.
Мы смеемся и падаем в небо
И взахлеб проклинаем себя,
День за днем отбирая у века
Свой проигранный смысл бытия…
* * *
Меня, как я уже говорила, все эти девочки-девушки-женщины мало волновали. С точки зрения ревности, разумеется. Точно знаю, что Жима просто не стал бы использовать свою популярность как путь к завоеванию женщины. Просто потому, что он слишком легок.
Но в бытовом плане, конечно, приходилось довольно тяжело: вечная борьба, как с тараканами, — сколько ни пытайся от них избавиться, все равно никуда не денутся, только толще станут. Даже сейчас какие-то женщины регулярно звонят в ресторан, где я работаю директором, и просят Диму. Им отвечают:
— Вы поймите, это ресторан.
— А Диму? — настаивают они.
Мои администраторы в таких, несомненно тяжелых случаях уже привыкли говорить: «А Дмитрий в душе» или «Дмитрий кушает». Им верят, вот ведь что удивительно!
В психологическом же плане, как сейчас понимаю, я довольно часто находилась на грани нервного срыва. Удавалось стоически выдерживать разные ублюдочные сообщения обо мне и моей личной жизни, приходившие на радиостанцию по факсу. Удавалось не расстраиваться после ночных звонков с вопросом: «Ты еще жива, старая кляча?» А как же переносить на ногах вопли сумасшедшей, орущей в трубку, что Кирилл — её ребенок и она лишит меня материнства.
Но на подсознательном уровне всё это, видимо, откладывалось, после чего плавно переходило в фобии и мании. Например, в клубе, где работал Дима, я очень боялась заходить в дамскую комнату. Потому что вместе со мной туда обязательно заходила какая-нибудь его поклонница. Я, постоянно держа девушку в поле своего зрения, обычно быстро запиралась в кабинке, либо разворачивалась на 180 градусов. Меня преследовала мысль, что не сегодня-завтра какая-нибудь сумасшедшая обязательно обольет меня кислотой или покалечит. Ведь их глаза светились совершенно ненормальным блеском. Но я и это пережила.
* * *
Настоящие проблемы начались тогда, когда я вдруг узнала, что у него существует «интерес» к одной из сотрудниц радиостанции. Эта девица позволяла себе весь набор уловок и поступков любовницы, жаждущей увести мужа из семьи: утренние звонки, молчание в трубку и прочая, прочая. Меня, конечно, все это раздражало до сумасшествия: хотелось схватить ее за волосы и стукнуть о ди-джейский пульт. Но я «отрывалась» на Диме.
Как-то в одно из поздних его возвращений — точно знаю, что от нее! — я позволила себе выяснение отношений. В ответ на заявление: «Она мне нравится как человек и как женщина» — я принялась швыряться детской мебелью, вцепилась Диме в волосы и стала выволакивать его из квартиры. И настолько разъяренной я была, что мои пальцы невозможно было разжать, как пасть нашего бульдога. Когда же Диме все-таки удалось освободиться, оказалось, что один из пальцев у меня сломан. За ночь он распух и по толщине равнялся оставшимся четырем.
Иногда от расстройства чувств и нервов мне в голову приходила идея выкинуть все совместно нажитое на помойку. Тогда я звонила Диме, но, как правило, не вовремя. Так как хуже всего мне было по вечерам, то звонок обычно раздавался во время его эфира. Я говорила: «Спасибо большое за все, что ты сделал в моей жизни, спасибо за сына. Ключи от машины и т. д. и т. п. ты можешь найти в третьем бачке справа от окон». Но до приезда я успевала одуматься, перезвонить и сообщить, что пошутила.
В одно из Диминых ежевесенних обострений кобелизма я чувствовала себя совершенно потерянной и никому не нужной. В это же время на несколько дней вернулся мой старинный приятель, когда-то уехавший жить и работать в Германию. Замотанный делами, встречами и переговорами, он сумел высвободить один последний вечер для меня, а я все немногие часы встречи потратила на стоны и жалобы по поводу своей несчастной жизни. И это после нескольких лет разлуки! Почти и не спросила, как дела.
Мой приятель, молодой человек энергичный и несколько импульсивный, отреагировал по-деловому. Даже не знаю, был ли он рассержен на недостаточное внимание к своей персоне или чистосердечно хотел вступиться за честь женщины, но не исключено, что и то и другое вместе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
