— Что если он ранен? Если уже слишком поздно? — пробормотала я сквозь слезы.
О, Эреа, лишь бы не это! Молю, не допусти!
Я обессилено рухнула на диванчик, закрыла лицо руками и разрыдалась. Кто-то сел рядом, осторожно обнял меня, но утешать не стал, просто привлек к себе. Мало-помалу успокоилась. А потом запоздало сообразила, что обнимает меня мужчина. Вывернулась из объятий и вскочила. На диване сидел Келиар. Ошеломленно глядя на него, спросила:
— Что Вы здесь делаете?
— Я пришел попросить прощения, — повинился лорд. — Мне очень жаль, Мирэль, что… Поверьте, я всем сердцем раскаиваюсь. Я не имел права позволять себе такое…
— И все же позволили…
— Я осел! Знаю, — Келиар действительно казался виноватым и подавленным. — Простите меня, пожалуйста.
И что ему сказать? Что не могу сейчас ответить, потому что обида слишком сильна? Потому что мысли заняты совершенно не тем, и мне нет в данный момент дела до его угрызений совести?
— У Вас нет вестей от Нэймара?
— Нет, — лорд сокрушенно покачал головой. Но, кажется, перемене темы обрадовался.
— Вы посылали тоты?
— Да, с речевым сообщением. У меня не было времени писать письмо.
— А почему Вы не поехали сами? — мне еще тогда показалось это удивительным.
— Я хотел бы! Но мы потеряли бы много времени. Леньор со спутниками были уже на лошадях. Да и мои воины были готовы, они как раз тренировались… Им оставалось только выехать за ворота. — Он вскочил и заметался по комнате. Отчаяние. Оно чувствовалось в нем сильней с каждой минутой. — Зря я с ними не поехал! Не изводился бы в ожидании!
Он остановился у окна, повернувшись ко мне спиной, вцепился в стоящий там пюпитр так, что дерево захрустело. Его боль… такая же, как моя. Только наверняка в разы сильнее. Неважно, что он думал обо мне, неважно, что он сделал и как меня обидел. Мне было его жаль. Я подошла, погладила лорда по плечу:
— Нет ничего тяжелее ожидания. Но Эреа защитит его, — я говорила искренне. Я верила в то, что говорила. — Лорд Келиар, не мучайте себя. Будем ждать новостей… Они не могут быть плохими…
Он повернулся и порывисто обнял меня.
— Спасибо, — его голос был хриплым. — Вы удивительная девушка.
Мой домашний арест закончился, не успев толком начаться. Но это не ослабило ни страха, ни волнения, ни чувства вины. Новостей не было. Ни на третий день, ни даже на четвертый. Рядом с Келиаром опасно было находиться уже на третий день. Он метался по замку, не находя себе места. И был просто опасен. А днем он с несколькими сопровождающими уехал.
Я осталась в замке за хозяйку. О чем он думал? Он же даже управляющего с собой забрал. А из охраны остался только десяток воинов. Но этими вопросами я задавалась значительно позже, в те дни от волнения вообще не соображала. Я не могла понять, почему так долго нет вестей? Почему? Я не допускала мысли, что с Нэймаром что-то случилось. Просто запретила себе думать об этом.
Вечером четвертого дня поняла, что неусидчивость Келиара заразна. Теперь я металась по замку. Не понимаю, как жены способны ждать мужей с войны. Если я из-за нелюбимого так переживаю, как терпят любящие? Это ежеминутная пытка! Нет ничего страшнее неизвестности. Была бы моя воля, я бы вскочила в седло и помчалась навстречу. Я уже почти решилась, начала собираться, но коварная Бейрит меня опоила. Не знаю, что она мне подсунула, но очнулась я только на следующее утро.
— Если так изводиться, то можно заболеть, — наставительно сказала служанка в ответ на упреки. — Этот сон был Вам необходим. Понятно, что молодой лорд Вам дорог, но так Вы ему не помогаете.
Я не знала, что ответить. Она была права. Я не любила Нэймара, но уважала и не считала врагом. Он поступил со мной очень благородно, о таком отношении я не могла и мечтать. И да, Нэймар стал мне дорог. Я должна была признаться в этом хотя бы себе. За него я переживала куда больше, чем за кузенов, как бы странно это не прозвучало. Герион и Илдирим… Они, наверное, хотели как лучше… Только не понятно для кого. Если хотели помочь мне, то выбрали весьма странный способ. Во-первых, подлый, наглый и провокационный. Они что, надеялись, что об их причастности никто не догадается? Во-вторых, моя участь становилась еще незавидней в случае вдовства. От пары сотен лет траура и изоляции меня мог спасти только новый брак. А взять в жены меня, запятнавшую свою честь союзом с полуэльфом, и после траура вряд ли нашлись бы желающие. И братья не могли этого не знать. Но почему тогда? Тешили самолюбие? Вот на это больше похоже.
Я начинала злиться на них. Что ж, так даже лучше. Когда злюсь, я собранней, лучше соображаю. Бейрит права, нужно держать себя в руках. Нельзя позволять эмоциям управлять моей жизнью.
Привела себя в порядок. Позавтракала впервые за эти дни и поднялась на крепостную стену. Ждать. Мое появление воины восприняли со странным воодушевлением.
— Мы рады, что Вы с нами, — с поклоном сказал мне ближайший стражник. — Мало кто из жен так переживает за мужей.
— Это всего лишь означает, что они более сдержаны в проявлении своих чувств, — ответила я. Мне было неловко. Но уходить со стены я не собиралась. Я ждала.
Мое терпение было вознаграждено ближе к полудню. Из далекого леса выехали всадники. Их было утешительно много, но они были слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть. Потянулись минуты почти невыносимого ожидания. Всадники приближались ужасно медленно, словно ехали на черепахах, а не на лошадях. Ближе, ближе. Седого эльфа из толпы я выделила первым, это было проще простого. Теперь нужно было из шести черноволосых выбрать двух нужных, Нэймара и Келиара. Вон они, хвала Эрее! Какое облегчение… Кузенов, виновников этого парада, я тоже нашла. Безоружные, руки связаны за спинами, поводья их лошадей привязаны к лукам седел других эльфов. Глаза у братьев были завязаны, так же как и у четырех других воинов. Видимо, другие пленники. Хорошо, что хоть за вероломство на месте не убили.
Вокруг послышались выкрики "Все", — охрана передавала по цепочке новости. Им лучше знать, все или нет. Я даже не догадывалась, сколько воинов уехало. Для меня важны были только пятеро. Стоящий рядом со мной эльф поднял рожок и подал приветственный сигнал.
Нэймар поднял голову, заметил меня и кивнул. Я поспешила спуститься со стены. Как же я рада, что он вернулся!
Всадники въехали во двор. Словно вымерший до того замок наполнился гомоном, возгласами, цоканьем копыт, жизнью. Первым в ворота въехал Келиар. Он проехал мимо меня, даже не посмотрел в мою сторону. Его лицо было мрачным. Если бы я своими глазами не видела живого Нэймара, подумала бы о худшем. Леньор тоже проехал мимо вслед за Келиаром, не удостоив меня и взглядом. Потом въехали попарно воины с пленными, а уж потом с остатками небольшого воинства Нэймар. Он спешился, я бросилась к нему. Хотела обнять, но меня остановил его взгляд. Чужой, холодный и неимоверно злой. Я замерла.
