Читаем без скачивания Неукротимая Сюзи - Башельери Луиза

Сюзи, ранее выезжавшая из Парижа только в Сен-Дени, вдруг почувствовала нестерпимое желание побывать в далеких странах, о которых она когда-то слышала и которые следовало искать за тем горизонтом, к которому медленно клонилось бледное осеннее солнце. Она охватила взглядом переливчатое пространство, откуда до ее ушей доносился гул, и почувствовала себя удивительно живой, отданной во власть поднявшегося ветра, наполненной энергией перемещающихся волн. Ее ноги стояли на земле, но душа рвалась в море. Будучи хозяйкой своей жизни и судьбы, она осознала, что когда-нибудь сменит сушу на море – то есть предпочтет приключения скуке.

Она бросила взгляд на сторожевые башни, замок и дозорный путь крепостных стен, по которому шагали часовые, и затем спустилась к тому месту, где ее ждал кучер со своей повозкой. Они поехали в замок Бонабан, который, насколько было известно Сюзанне, находился на расстоянии не более трех лье.

Когда она увидела этот замок вдалеке, она мысленно отметила, что его башни были довольно ветхими. От того, что когда-то служило донжоном[42], осталась лишь груда камней. Крыша голубятни осела. Подъехав к замку поближе, Сюзи заметила, что жилые строения облупились и покрылись плесенью: за ними не ухаживали, по-видимому, уже не одно десятилетие. Ее охватили смутные сомнения: живет ли до сих пор в этих развалинах семья Бонабан де ла Гуэньер? И на какой стадии обнищания находятся сейчас эти люди, с которыми она, в общем-то, даже не знакома? Стоит ли ей, пытаясь получить у них приют, представиться монастырской подругой Эдерны? Или же ей лучше выдать себя за проезжающего мимо шевалье, вынужденного остановиться у них из-за того, что его лошади сильно устали?

У Сюзанны не было времени на долгие размышления. В главном дворе замка, превращенном в птичий двор, бродили куры. На пороге того, что, наверное, когда-то было конюшней, дремали коты. Завидев повозку, две большие сторожевые собаки подняли неистовый лай. Некоторое время спустя в дверях появился какой-то мужчина. На гранитной плите перекрытия над этой дверью был высечен герб дворянского рода Бонабан: два грифона, смотрящих друг на друга. Мужчина подозвал к себе собак, после чего Сюзи смогла вылезти из повозки, расплатиться с кучером и отправить его обратно в Париж. Затем она пересекла двор, не обращая внимания на грязь, пачкавшую ее обувь и прилипавшую брызгами к нижнему краю ее камзола. Назад пути не было: жребий брошен![43]

Мужчина, наблюдавший за тем, как Сюзи приближается к нему, не мог быть отцом Эдерны: слишком он был для этого юн. В выражении его лица не чувствовалось никакой настороженности – наоборот, он расплылся в приветливой улыбке. Этот улыбчивый молодой мужчина был не иначе как старшим братом Эдерны – Элуаном, – о котором Эдерна рассказывала очень часто и который был другом господина Вольтера. Подойдя к нему, Сюзи сказала:

– Мсье, меня очень радует, что мне наконец-то довелось увидеть вас. Мы с вашей сестрой Эдерной уже давно дружим, и именно поэтому мне пришла в голову мысль заехать сюда, чтобы выразить вам свое уважение.

Элуан де Бонабан удивился тому, что его сестра водит дружбу с представшим перед его взором человеком, который был похож на совсем еще юного дворянчика с женоподобной внешностью и довольно робким поведением. Однако Элуан продолжал улыбаться:

– Ну что же, мсье, если вы друг моей сестры, то добро пожаловать в это поместье, которое, несмотря на свое упадочное состояние, продолжает оставаться спокойным пристанищем… Здесь неплохо себя чувствуют те, кому нужен покой.

Он совершенно справедливо предположил, что этот только что приехавший молодой человек пытается найти убежище. Элуан еще не догадывался, от кого или от чего тот собирается прятаться, однако подумал, что этот юноша явился сюда не от хорошей жизни, и решил, что разрешит ему находиться здесь столько, сколько тот захочет. Гостеприимство не было пустым словом в жилище рода Бонабан де ла Гуэньер.

В ответ на подобное проявление любезности Сюзи решила быть откровенной.

– Я – совсем не тот человек, каким меня можно счесть, глядя на мой наряд, – сообщила она. – Повозка, в которой, как вы сами видели, я приехала, доставила меня сюда из самого Парижа. Я – Сюзанна Карро де Лере, которую ваша сестра знала как Сюзанну Трюшо. Мой муж, шевалье де Лере, пять дней назад погиб на дуэли с неким графом – непорядочным и злопамятным человеком. В Париже мне жить теперь уже не только неприятно, но и небезопасно. Я уехала оттуда и направилась в здешние края, о которых Эдерна мне много рассказывала… Я надеялась найти рядом с ней хоть какое-то утешение.

Господин де Бонабан, выслушав Сюзанну, не выказал ни удивления, ни осуждения, ни каких-либо сомнений.

– Ну что же, такое утешение вы здесь найдете, мсье… то есть мадам. Однако моя сестра здесь больше не живет, и я пребываю здесь один, пытаясь сохранить то, что еще осталось от былой славы нашего дворянского рода…

Он пригласил Сюзанну войти в замок и привел ее в огромную комнату, где в камине пылал жаркий огонь. В этой комнате он присел на стул. Сюзи последовала его примеру. Две большие сторожевые собаки, залаявшие при появлении повозки, на которой приехала Сюзи, легли на пол у ног своего хозяина. Сюзи почувствовала себя спокойнее, однако ей все же не терпелось побыстрее разыскать Эдерну.

– Комфорт здесь не ахти какой, а питание – довольно скудное, – сообщил хозяин поместья, – однако считайте этот дом своим собственным. Он слишком большой для меня, ставшего его единственным обитателем…

– А ваши родители, мсье, они…

– Мои родители умерли с разницей всего лишь в несколько месяцев. Они не успели дожить до того момента, когда судьба моей сестры была окончательно устроена…

– А Эдерна…

– Вам, похоже, неизвестно, что ваша подруга, покинув монастырь, вышла замуж за Жозефа де Пенфентеньо, маркиза де ла Клаподьер.

– Я не узнавала о ней ничего нового в течение вот уже трех лет, да и ей не известно, что я тоже вышла замуж… Это, я думаю, ее очень удивило бы.

– Она живет в очень красивой усадьбе – можно сказать, замке. Ее муж – один из самых преуспевающих судовладельцев Сен-Мало.

Получалось, что Эдерна подчинилась воле своих ближайших родственников!

– Она счастлива? – спросила Сюзи, понимая при этом, что задает довольно бестактный вопрос.

– У нее есть все, чего только может пожелать женщина, – ответил брат Эдерны. – Приятная и спокойная жизнь, богатый муж и прелестный ребенок грудного возраста…

– Эдерна стала матерью?!

– Она готовится стать ею уже во второй раз…

Эта новость заставила Сюзанну задуматься.

Элуан оказался человеком очаровательным и приятным в общении. Они стали есть предложенную им своей гостье незатейливую пищу, продолжая при этом разговаривать.

– Бретонское дворянство пребывает в агонии, – сказал он, – поскольку оно лишено и хороших земель, и поддержки со стороны короля. Обещают рассмотреть ходатайства, которые я направил господину регенту… Если бы я занял должность, которую надеюсь получить от парламента Бретани, то башни замка были бы восстановлены, на наших землях снова бы взошла пшеница и наши люди перестали голодать… – Затем он поинтересовался: – А как обстоят дела у вас, мадам? Постигшее вас несчастье, по-видимому, не только сделало вас вдовой, но и заставило искать средства к существованию?

– Вовсе нет, мсье, мой супруг оставил мне кое-какие деньги…

– Это меня радует, и я – к вашим услугам. Чего вы от меня ждете?

– Э-э… Кроме того, что я хотела бы выразить вам свою признательность за радушный прием, который вы мне оказали, и за проявленное гостеприимство, мне, конечно же, очень хотелось бы снова увидеться с Эдерной, и я была бы благодарна вам, если бы вы меня к ней отвезли.

– Я отвезу вас завтра к ней в усадьбу Клаподьер.

После того как Сюзи провела бессонную ночь, ворочаясь на неудобном соломенном тюфяке в комнате, в которой из-за первых ночных заморозков было очень холодно, Элуан де Бонабан вывел из конюшни свою лошадь и помог Сюзанне сесть позади него. Никакой повозки в замке не имелось. Чтобы чувствовать себя более раскованно, Сюзи осталась в своем прежнем наряде – короткие мужские штаны, чулки, камзол и башмаки с застежками. Со стороны было странно смотреть на двух мужчин, сидящих на одной лошади, которая скакала галопом по дороге, ведущей в усадьбу Клаподьер.