Читаем без скачивания Неукротимая Сюзи - Башельери Луиза

– Я унаследовала от своего супруга достаточно много денег для того, чтобы снарядить судно… И я уверена, что смогу ввести в заблуждение того или иного капитана – как я ввела в заблуждение вас, – если надену то, в чем вы увидели меня во время нашей первой встречи!

– А какая же, скажите мне, у вас будет должность и в чем будут заключаться ваши обязанности на судне, которое вы собираетесь снарядить?

– Думаю, я договорюсь об этом с капитаном…

– При условии, что этот капитан согласится командовать кораблем, владелец которого никому не известен, и заниматься каперством, не будучи уверенным в том, что и ему от этого что-то перепадет…

– Поговаривают, что на испанских галеонах полным-полно золота…

В конце концов Элуан де Бонабан, не выдержав, улыбнулся наивности Сюзанны и ее упрямству. А еще ему очень захотелось показать этой искательнице приключений, каким образом следует обращаться с оружием и какая сила нужна для того, чтобы можно было им колоть и рубить. По правде говоря, он надеялся благодаря этому сблизиться с ней. Поэтому он отказался от своей затеи немедленно выступить с оружием в руках против регента. Маркизу де Понкалле и его соратникам придется его, Элуана, немного подождать!

Было принято решение, что уроки фехтования он будет давать Сюзанне ежедневно в замке Бонабан, который находился не очень далеко от усадьбы Клаподьер, и что Сюзи будет ходить туда пешком, поскольку лошади у нее не было, да и ездить верхом она не умела.

Поэтому, начиная с июня, Сюзи каждый день оставляла Эктора с его матерью и отправлялась к Элуану в его замок… Это, правда, был уже не замок, а одно название, поскольку стены его постепенно обваливались, крыша – проседала, и все без исключения строения зарастали бузиной и другими растениями, очень быстро предъявлявшими свои права на сооружения, созданные людьми. Занятия по фехтованию проходили в помещении для охранников замка, ставшем уже похожим на конюшню.

– Правую ногу – вперед, левую руку – назад и на высоту головы! – первым делом приказывал учитель. – А теперь парируйте этот колющий удар шпагой, мадам!

Сюзи пыталась отбить удар или уклониться от него, но ей это не удавалось, и… острие шпаги больно кололо ее туловище.

Элуан в конце концов счел своим долгом открыть своей ученице, которая, несмотря ни на что, показалась ему очень одаренной, секреты этого колющего удара.

Когда она стала уже довольно ловко фехтовать шпагой, Элуан научил ее искусству обращения с саблей: как рубить, как наносить колющий удар, как размахивать клинком, как «играть» с саблей, как запугивать ею противника, как всего лишь ранить его и как разрубить его надвое.

Элуану очень нравилась подобная игра, и он наслаждался общением со своим партнером, который был вообще-то партнершей, поразившей его в самое сердце отнюдь не шпагой.

Именно так – Сюзи поразила его в самое сердце.

Ей шел уже двадцать второй год, а Элуану де Бонабану – двадцать девятый. Она была красива и при этом вот уже почти год не предавалась плотским удовольствиям, которые Антуан открыл для нее еще до того, как стал ее супругом. Элуан же – обедневший бретонский дворянин – ввязывался в любовные интрижки с горничными в домах, которые он посещал, и даже с ветреными женами состоятельных судовладельцев. Однако он еще никогда не знавал той любви, которая полностью завладевает рассудком, телом и сердцем. Он частенько вспоминал о том, как сильно ему довелось удивиться, когда под внешностью юного мелкопоместного дворянина из захолустья он вдруг обнаружил соблазнительный облик… молодой женщины.

Во время этой первой встречи на Сюзанну – несмотря на постигшее ее недавно горе – произвели хорошее впечатление внешность и манеры брата Эдерны. Он был статным, хорошо сложенным и симпатичным. Парика он не носил, а его собственные волосы были густыми и коротко подстриженными. Выражение его серых глаз могло быстро изменяться от глубокой серьезности до очень заразительного веселья и даже до насмешки. И хотя его одежда была сшита не очень хорошо и из дешевой ткани, естественная элегантность его манер с лихвой компенсировала скромность его наряда.

Господину де Бонабану не потребовалось много времени на то, чтобы почувствовать влечение к Сюзанне, однако в силу своей добропорядочности он с уважением отнесся к ее статусу недавно овдовевшей женщины и обращался с ней исключительно по-дружески в течение нескольких первых месяцев ее пребывания в усадьбе Клаподьер, куда он и сам частенько заезжал в гости. Сюзанне доставляло удовольствие с ним общаться. Она высоко ценила его ум и не раз ловила себя на том, что ей нравится его мужская самоуверенность. Он очень сильно отличался от Антуана Карро де Лере: черты его лица были более мужественными, а подбородок и щеки покрывала короткая, но густая борода. Его манера поведения была грубоватой, ибо он, в отличие от Антуана, не посещал светских салонов и игорных домов.

Появившаяся у Элуана и Сюзанны возможность общаться друг с другом наедине во время уроков фехтования еще больше обострила желание, терзавшее учителя, и усилила противоречивые чувства, которые испытывала его ученица. Хотя их свидания включали лишь учебные схватки, в ходе которых они скрещивали друг с другом то шпаги, то сабли, они оба отнюдь не оставались равнодушными к возможности побыть наедине друг с другом, которую давали им подобные упражнения.

Эти занятия позволяли им также получше друг друга узнать. Элуану теперь был известен секрет Сюзанны: все еще оставаясь заботливой гувернанткой Эктора де Пенфентеньо, она терпеливо подготавливала все то, что было необходимо для ее предстоящего отъезда.

Эдерна не забыла о замысле, вынашиваемом ее подругой, однако она не знала, что замысел этот вот-вот осуществится. Известно об этом было только Элуану. И его это очень сильно удручало: как он сможет привыкнуть к тому, что рядом с ним не будет Сюзанны? Как он сможет отказаться от своей любви, мучившей его все больше и больше, пусть даже он и не подавал виду?

Как-то раз, набравшись мужества, он решил прямо заявить Сюзанне о своих чувствах к ней. Они находились в полуразрушенной оружейной, уже, можно сказать, открытой всем ветрам. От физической нагрузки, связанной с фехтованием, Элуан едва ли не обливался потом, да и с его ученицей, насколько он мог видеть, происходило то же самое.

– Мадам, – сказал он шутливым тоном, но при этом глядя на Сюзанну умоляющим взглядом, – я учу вас делать укол шпагой в сердце вашего противника, но вообще-то вы и меня самого уже поразили в самое сердце!

Сюзи ничуть не смутилась. Выдержав взгляд Элуана, она абсолютно спокойно сказала:

– Вы мне отнюдь не безразличны, мсье, но я поклялась быть верной памяти моего супруга! Более того, вы прекрасно знаете, кем я хочу стать, а корсар ни в коем случае не должен увозить с собой в море чувство, которое может повлиять на его храбрость, не должен оставлять на суше того, к кому он испытывал бы слишком сильную страсть…

Сюзи в данном случае отнюдь не кокетничала. Слова господина де Бонабана очень сильно ее тронули, однако она твердо решила убить эту любовь еще в зародыше.

Но в знак благодарности за уроки фехтования – а также потому, что ей самой этого хотелось, – она приблизилась к Элуану и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в губы. Отбросив шпагу, которую он держал в руке, Элуан попытался обнять Сюзанну, но она отпрянула назад так же проворно, как во время уроков фехтования делала выпад шпагой, если ее учитель на мгновение ослаблял свое внимание, и так же проворно, как уклонялась в сторону, когда делал выпад шпагой Элуан.

За четыре месяца тренировок она стала хорошим фехтовальщиком.

Некоторое время спустя между господином де Пенфентеньо и господином де Бонабаном снова разгорелся спор.

Элуан незадолго до этого узнал, что войско маркиза де Понкалле, состоявшее из крестьян, контрабандистов и прочих бедных людей и укрепившееся в замке, превращенном в настоящую крепость, было обращено в бегство на песчаных равнинах возле города Кестамбера. Маркизу затем было предъявлено обвинение в контрабанде, на основании которого ему угрожал арест. С точки зрения всей Бретани, это обвинение являлось гнусным и ничем не обоснованным. Элуан, зная о приближающемся отъезде Сюзанны, заявил, что примкнет к сторонникам маркиза уже в ближайшие дни. Господин де Пенфентеньо, однако, считал этого маркиза мужланом и авантюристом. Тон их разговора начал повышаться. Эдерна вмешалась и на этот раз, напомнив своему супругу и брату о том, что они должны вести себя как воспитанные люди.