Петербург я начинаю помнить очень рано – в девяностых годах… Это Петербург дотрамвайный, лошадиный, коночный, грохочущий и скрежещущий, лодочный, завешанный с ног до головы вывесками, которые безжалостно скрывали архитектуру домов. Воспринимался он особенно свежо и остро после тихого и благоуханного Царского Села.
Анна Ахматова. Из «Записных книжек»* * *
За то, что я грех прославляла,Отступника жадно хваля,Я с неба ночного упалаНа эти сухие поля.
И встала. И к дому чужомуПошла, притворилась своей,И терпкую злую истомуПринесла с июльских полей.
И матерью стала ребенку,Женою тому, кто пел.Но гневно и хрипло вдогонкуМне горний ветер свистел.
1914* * *
XX век начался осенью 1914 года вместе с войной, так же как XIX начался Венским конгрессом. Календарные даты значения не имеют.
Анна Ахматова. Из «Записных книжек»
День начала первой мировой войны Анна Ахматова запомнила на всю жизнь:
Мы на сто лет состарились, и этоТогда случилось в час один:Короткое уже кончалось лето,Дымилось тело вспаханных равнин.
«Памяти 19 июля 1914»* * *
Первый год войны сблизил супругов Гумилевых. Анна Андреевна писала мужу на фронт ласковые письма. А также стихи, обещая:
Будем вместе, милый, вместе,Знают все, что мы родные,А лукавые насмешки,Как бубенчик отдаленный,И обидеть нас не могут,И не могут огорчить.
Где венчались мы – не помним,Но сверкала эта церковьТем неистовым сияньем,Что лишь ангелы умеютВ белых крыльях приносить.
А теперь пора такая,Страшный год и страшный город.Как же можно разлучитьсяМне с тобой, тебе со мной?
Весна 1915Петербург* * *
Когда в 1916 г. я как-то выразила сожаление по поводу нашего в общем несостоявшегося брака, он сказал: «Нет – я не жалею. Ты научила меня верить в Бога и любить Россию».
Анна Ахматова. Из записей о Н. С. Гумилеве* * *
Отлетела от меня удача,Поглядела взглядом ястребинымНа лицо, померкшее от плача,И на рану, ставшую рубиномНа груди моей.
1914* * *
Вечерний звон у стен монастыря,Как некий благовест самой природы…И бледный лик в померкнувшие водыСклоняет сизокрылая заря.
Над дальним лугом белые челныНездешние сопровождают тени…Час горьких дум, о, час разуверенийПри свете возникающей луны!
<<Декабрь>> 1914* * *
Божий Ангел, зимним утромТайно обручивший нас,С нашей жизни беспечальнойГлаз не сводит потемневших.
Оттого мы любим небо,Тонкий воздух, свежий ветерИ чернеющие веткиЗа оградою чугунной.
Оттого мы любим строгий,Многоводный, темный город,И разлуки наши любим,И часы недолгих встреч.
Сентябрь 1914Петербург* * *
Цветы, холодные от росИ близкой осени дыханья,Я рву для пышных, жарких кос,Еще не знавших увяданья.
В их ночи душно-смоляной,Повитой сладостною тайной,Они надышатся веснойЕе красы необычайной.
Но в вихре звуков и огнейС главы сияющей, порхая,Они падут – и перед нейУмрут, едва благоухая.
И, движим верною тоской,Их усладит мой взор покорный, —Благоговеющей рукойСберет любовь их прах тлетворный.
<<Декабрь>> 1914* * *
Покинув рощи родины священнойИ дом, где Муза Плача изнывала,Я, тихая, веселая, жилаНа низком острове, который, словно плот,Остановился в пышной невской дельте.О, зимние таинственные дни,И милый труд, и легкая усталость,И розы в умывальном кувшине!Был переулок снежным и недлинным.И против двери к нам стеной алтарнойВоздвигнут храм Святой Екатерины.Как рано я из дома выходила,И часто по нетронутому снегуСвои следы вчерашние напрасноНа бледной, чистой пелене ища,И вдоль реки, где шхуны, как голубки,Друг к другу нежно, нежно прижимаясь,О сером взморье до весны тоскуют, —Я подходила к старому мосту.Там комната, похожая на клетку,Под самой крышей в грязном, шумном доме,Где он, как чиж, свистал перед мольбертомИ жаловался весело, и грустноО радости небывшей говорил.Как в зеркало, глядела я тревожно
На серый холст, и с каждою неделейВсе горше и страннее было сходствоМое с моим изображеньем новым.Теперь не знаю, где художник милый,С которым я из голубой мансардыЧерез окно на крышу выходилаИ по карнизу шла над смертной бездной,Чтоб видеть снег, Неву и облака, —Но чувствую, что Музы наши дружныБеспечной и пленительною дружбой,Как девушки, не знавшие любви.
1914 – <<Март>> 1915* * *
Анна Андреевна поразила меня своей внешностью. Теперь, в воспоминаниях о ней, ее иногда называют красавицей: нет, красавицей она не была. Но она была больше, чем красавица, лучше, чем красавица. Никогда не приходилось мне видеть женщину, лицо и весь облик которой повсюду, среди любых красавиц, выделялся бы своей выразительностью, неподдельной одухотворенностью, чем-то сразу приковывавшим внимание.
Георгий Адамович.Из очерка «Мои встречи с Анной Ахматовой»* * *
Буду тихо на погостеПод доской дубовой спать,Будешь, милый, к маме в гостиВ воскресенье прибегать —Через речку и по горке,Так что взрослым не догнать,Издалека, мальчик зоркий,Будешь крест мой узнавать.Знаю, милый, можешь малоОбо мне припоминать:Не бранила, не ласкала,Не водила причащать.[15]
Май 1915Петербург* * *
В молодости, пока Гумилев был жив, Анна Андреевна считала, что причина их вечного противоборства – психологическая несовместимость, помноженная на ее трудный характер. С годами она поняла, что «сокрытым движителем» семейных конфликтов было ее стремление отстоять свою индивидуальность – не женскую, поэтическую.
* * *
…Как я теперь думаю, весь мой протест в этом деле был инстинктивное желание сохранить себя, свой путь в искусстве, свою индивидуальность. Действитель<<но>> поразительно, как девочка, 10 л<<ет>> находившаяся в непосредственной близости от такого властного человека и поэта (Гумилева. – А.М.), наложившего свою печать на несколько поколений молодых, ни на минуту не поддалась его влиянию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
