А вот этого мне не хочется. Ни того, чтобы она уехала, ни ушата. И даже видеть её вот такой, как сейчас мне не доставляет удовольствия.
— Поехали, я придумаю что-то, — тяну ее вверх за руку, но она отбирает её и демонстративно раскладывает свою трость.
Выстукивая ею по полу, направляется к выходу.
— Не надо ничего. Ты уже всё сделал, что мог.
Выходит на улицу, а я оборачиваюсь к администратору.
— Девушка, завтра вы работаете?
— Нет. Я с завтрашнего дня в отпуске. А что? — уточняет уже без официоза и смотря на меня так, словно ждёт какого — то особого предложения проведения её отпуска.
— Ничего. Хорошо отдохнуть. — выхожу следом за Лизой на улицу и догоняю её, — Лиз, это мой косяк, и я его исправлю.
— Как? — останавливается, чтобы рывком обернуться. Уверен, была бы возможность, зарядила бы мне по фейсу. — Узнаешь кто записан на завтра и привезешь меня под чужой фамилией?
— Зачем под чужой? Под своей.
Разочарованно качает головой.
— Не обещай того, чего не можешь выполнить. Никогда! И в шутку это оборачивать тоже не нужно. Это для тебя всего лишь пропуск консультации. А мне нужно было сменить лекарства. Узнать, как продвигается заживление. Для меня это важно, понимаешь?! Для меня — это ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ.
Швыряет в меня моей же фразой, разворачивается и уходит.
А я чувствую себя щенком, которого заслуженно натыкали мордой в лужу. И да, если бы я мог вернуть время назад, я бы постарался не отрубиться ночью, а дописать код. Но меня буквально вырубило. Я начал косячить от усталости, в глазах плыло. Подумал посплю пару часов и успею доделать. А утром, как на зло начали вылезать баги.
И да, наверное, нужно было вызвать ей такси, чтобы спокойно доработать, но я хотел сам. Это показалось мне важным, отвезти её. Поэтому всё и пошло по одному месту.
Но зато… сейчас у меня на счету штука баксов. За срочность всегда хорошо платят.
Да и исправить свой косяк, я в принципе, тоже в состоянии.
Чем я и занимаюсь, когда мы приезжаем домой.
— Матери не звони пока. Я постараюсь тебя записать на завтра, — говорю ей перед тем, как она прячется в своей комнате, конечно же не поверив мне.
Лиза всю дорогу молчала, а звонки Лидии скидывала.
Надо быстрее с этим разруливать, пока её мамаша не села на первый самолет и не прилетела сюда.
Найдя электронный адрес клиники, клепаю письмо, от имени только что придуманного клиента, с говорящим названием «Жалоба» и обязательно капслоком. Внутри прикрепляю ссылку на якобы фото, загруженные на фотохостинг, снимки с камеры, где к клиенту применяют грубую силу. Фотографии эти я банально скачал с интернета. Но мне и не нужно, чтобы мне поверили. Мне нужно, чтобы перешли по ссылке.
Отправив письмо, жду. Надеюсь, администраторша мыслями еще не совсем улетела в отпуск и работу свою выполняет исправно.
И таки, да. Уже через пять минут письмо она открывает, и умничка такая, переходит по ссылке, регистрируется, так как просмотреть снимки без регистрации, не является возможным, а я перехватываю ее пароль.
Сомневаюсь, чтобы она его сильно меняла, или вообще меняла, заходя с айпи клиники. И да, как показывает результат спустя несколько минут, она сменила только две цифры.
Собственно, как и все. Пользователи часто используют один и тот же пароль на всех сайтах. Максимум два. А потом удивляются, как их так легко взламывают?! А просто надо не лениться и везде создавать разные. И уж тем более не использовать пароль клиники для регистрации на другом сайте.
Но сейчас эта её оплошность мне только на руку. Пришлось бы повозиться гораздо дольше, если бы она использовала свой, и взламывать систему уже другими путями.
Итак, осталось дело за малым. Захожу в систему, нахожу таблицу записей на завтра. Пока выискиваю кого бы можно было подвинуть, звонит мой мобильный.
Мельком бросаю взгляд на экран. Закатываю глаза.
И хотелось бы проигнорировать эту надоедливую барышню, но тогда она снова начнет заёбывать Лизу.
Оторвавшись на секунду, отвечаю на звонок.
— Да, Лидия?
— Максим, — с ходу отравляется желчью моё ухо, — где Лиза?
— Я не знаю, спит, наверное, — зажав ухом гаджет, возвращаюсь к таблице.
— Что значит, спит? Как прошла консультация?
— Никак. Мы на неё не попали. — И уже слыша, как она набирает воздух в легкие, чтобы утопить меня в еще большем количестве желчи, перебиваю, — Форс — мажор у врача. Запись перенесли на завтра.
Набранный воздух со свистом покидает ее легкие.
— Понятно. А почему она легла спать? Вчера после вашей прогулки плохо себя чувствовала?
— Нормально она себя чувствовала. Может, не выспалась.
— Ну ясно. Лизе противопоказано такое времяпровождение, Максим, — желчь таки льется дальше, — И ты должен был об этом подумать. Она не одна из твоих вертихвосток. С ней не нужно обращаться, как с другими, ты меня понял?
Стиснув зубы, направляю свое внимание на более важное сейчас задание. Нахожу клиентку, у которой в заметках указан подбор новых очков и проверка состояния после операции, и перекидываю её на час позже вместе с другим. Делаю так, словно они записаны на одно и то же время. Пусть считают, что это ошибка системы. А если это не клиент не явился на консультацию, а ошибка самой клиники, то отказать в приёме они не рискнут. Репутация думаю, для них играет не последнюю роль. Вот пусть и разруливают.
Лизу же записываю так, чтобы эти разборки она не застала, а пациенту отправляю письмо, в котором извиняюсь от лица клиники за неудобства, и прошу приехать позже.
— Максим, — требовательно режет Лидия.
— Я слышу. И вы ошибаетесь, если считаете, что с Лизой я обращаюсь как с другими. А вот о том, как обращаетесь с ней вы — следует задуматься. Тюремщикам и то повезло больше.
— Да как ты…?
— Она ваша дочь. И ей нужна поддержка, а не постоянное напоминание о том, что и так не приносит ей радости.
— Не дорос еще раздавать советы. Чтобы я больше не видела, что вы где — то гуляете по вечерам, или ты подвергаешь её опасности, это ясно?
— Не увидите.
Сбросив вызов, откладываю телефон и завершаю запись. Подчищаю за собой, выходя из систему.
Готово.
Довольный результатом, отправляюсь к Лизе.
Пару раз стукнув, вхожу в комнату. Она сидит на кровати в наушниках. Голову откинула на спинку, длинные пальцы нервно отбивают ритм на бедрах.
Переживает.
Подхожу и сажусь на край кровати. Несколько секунд позволяю себе её порассматривать, пока она не начала рассказывать какой я безответственный и снова обиженно дуть губы.
Губы…
Залипаю на них, как ненормальный. Они у неё большие, мягкие, сочные такие, пиздец. Я думал меня унесет вчера, когда она ответила на поцелуй. Оттолкнула потом, правда, но это уже всё мелочи. Если ответила, значит её торкает не меньше моего. Я это почувствовал, когда она сама ко мне прижалась. Губами мои ловила, а языком несмело гладила мой. Чувственная такая девочка, рехнуться можно.
Я будто вообще впервые целовался по — настоящему. Так это было непривычно по ощущениям. Без развязных стонов, которые обычно издают девчонки, давая понять, что уже готовы на всё, без торопливости.
Наоборот, хотел смаковать её ещё и ещё. Пробовать, изучать.
И вот сейчас смотрю на неё и хочется повторить. Раскрыть рот языком, чтобы тихонько, смущенно застонала, а потом медленно стащить вниз по простыне, распластать под собой, снять ненужные тряпки и сладенько так затрахать.
Зажмуриваюсь, потому что от всех этих картинок мой меньший мгновенно оживает и требует к себе внимания.
Лежи смирно уже. Нас пока близко не подпускают. Не заслужили.
Но это пока.
— Лиз, — осторожно, чтобы не напугать, трогаю её пальцы.
Лиза вздрагивает и снимает наушники.
— Всё готово. Завтра на пятнадцать едем в клинику. Твой профессор жаждет с тобой встречи.
Оторвав спину от подушки, с неверием морщит лоб.
— Это невозможно.
