Возле большого салона находится будуар, обитый красно-серым шелковым дама с букетами цветов. Эту комнату особенно любила госпожа Деварен. С одной стороны комнаты стоит превосходный рояль Эрара, а с другой вырезная мебель черного дерева, украшенная бронзой Гутьера. На стенах только две картины: «Отъезд новобрачных», превосходный жанр искусной кисти Ланкре, и «Предсказание» — прекрасное творение знаменитого Ватто, купленное за безумную цену на аукционе в Пуртале. На камине миниатюрный портрет, сделанный Помейраком, изображающий Мишелину ребенком, драгоценность, на которую госпожа Деварен не может смотреть без слез. Дверь под обоями позволяет пройти на маленькую лестницу, ведущую прямо на двор.
Столовая в строгом стиле Ренессанс. На огромных подставках, вырезанных из грушевого дерева, стоят драгоценные кувшины фаянса Урбино и блюда Бернарда Палисси. Высокий камин украшен портретом Дианы де Пуатье с полумесяцем на лбу. Чугунная доска камина представляет рельефное изображение оружия адмирала Боннивета. Через большие разноцветные стекла в окнах проходит свет, окрашенный в их яркие краски. Сверху потолка, великолепно расписанного, спускается медная люстра, привязанная к когтю гордо парящего орла в синеющем небе между четырьмя сторонами мраморной балюстрады, на которой развевается пурпуровая драпировка.
Биллиардный зал в индийском стиле. Великолепны здесь щиты раджей, высеченные золотом широкие сабли Мюрат, каски афганских начальников в виде головных уборов со стальными петлями, оправленные чернью с золотом, и длинные копья, украшенные белыми лошадиными хвостами кабульских наездников. Стены расписаны по рисункам, привезенным из Лагора. Панно дверей украшено работой Жерома. Великий художник нарисовал баядерок, кружащихся с перевязами, и жонглеров, бросающих блестящие кинжалы. Низкие и широкие диваны, крытые восточной шероховатой блестящей материей, окружают биллиард. Газовая люстра совершенно оригинальной формы, точное воспроизведение из темного серебра бога Вишну, из пупка которого спускается изумрудный листок лотоса, а каждая из его четырех рук поддерживает лампу в виде индийской пагоды.
В этих знаменитых покоях госпожа Деварен находилась случайно в этот вечер. Марешаль и Пьер пришли и разговаривали между собой у камина, В нескольких шагах от них образовалась группа из Кейроля, госпожи Деварен и особы, до сих пор никогда не бывавшей в доме, несмотря на неотступные ходатайства банкира перед хозяйкой. По наружности этот человек был высок, худ, с бледным цветом лица, с кожей, натянутой на костях, с развитой нижней челюстью, как у настоящего хищника. Его глаза неопределенного цвета, часто меняющиеся, скрывались по-иезуитски за золотыми очками. Руки мягкие, лоснящиеся, с мокрыми ладонями и с коротко остриженными ногтями, казалось, брали тайком все, чего ни добивались. Волосы редкие, белокурого цвета, с пробором.
Этого человека, одетого в широкий сюртук, застегнутый на белом жилете, с разноцветной розеткой в петлице, звали Герман Герцог.
Смелый финансист, он прибыл из Люксембурга, предшествуемый громкой славой. В несколько месяцев он пустил в ход на парижской бирже целую серию таких значительных дел, что самые важные биржевые тузы не могли оставить его без внимания. Разнообразные слухи ходили на его счет. По словам одних, это был один из умнейших, деятельных и самых добросовестных людей, каких только возможно встретить. Если верить другим, то никакой негодяй не способен был настолько смело обходить законы, обирая честных людей, как он. Люди, отзывавшиеся дурно о нем, говорили, что он немецкой национальности и родом из Майнца. Лица, отвергавшие разные нелестные о нем легенды, называли его уроженцем Франкфурта.
Теперь он заканчивал работы по проведению значительной линии железной дороги, идущей из Марокко в центр алжирской колонии, и начинал крупное хлебное предприятие с Америкой. Много раз уже Кейроль всеми силами старался познакомить Герцога с госпожой Деварен.
У банкира был крупный интерес в спекуляциях зерном и мукой и он утверждал, что ничто не удастся до тех пор, пока госпожа Деварен не примет участия в этом деле.
Госпожа Деварен, недоверчивая ко всему чужеземному и хорошо знавшая, какие слухи ходили про Герцога, все уклонялась от знакомства с этим немцем. Но Кейроль так сильно настаивал и так часто возобновлял свою попытку, что, наконец, ей надоело, и она к тому же, расположенная к Кейролю за его благоразумные переговоры о браке Мишелины, кончила тем, что согласилась.
Герцог только что вошел. Он начал рассыпаться в любезностях перед госпожою Деварен, подчеркивая особенное удовольствие быть принятым ею. Он часто слышал, как превозносили ее высокие достоинства, почему у него составилось понятие о ней, однако же, очень далекое от действительности. Только теперь он понял, как велика честь для него познакомиться с ней. Герцог льстил с немецкой любезностью и с акцентом немецкого еврея, что напоминало о странствующем торговце, настойчиво предлагающем свой товар.
Госпожа Деварен сначала приняла его немного холодно, но любезности, расточаемые Герцогом, смягчили ее. Этот бес в образе человека, с его тихим, медленным разговором и со смущенным взглядом, производил впечатление змеи. Он внушал отвращение и в то же время притягивал к себе. Герцог тотчас завел речь о новой хлебной спекуляции; но тут он встретился лицом к лицу с настоящей госпожой Деварен, причем уже никакая учтивость не могла более обмануть безошибочное чутье коммерсантки. С первых же слов она поняла тонкие расчеты финансиста и ответила ему с такой ясностью, что он, видя свое дело падающим, подобно стенам Иерихонским при звуке труб евреев, отступил и счел за лучшее переменить разговор. Он предполагал, между прочим, организовать крупное кредитное общество, подобного которому нигде в мире не было, но об этом деле хотел переговорить с госпожой Деварен впоследствии, потому что необходимо было, чтобы она принимала участие в огромных барышах, которые сулило предприятие. Не требовалось рисковать ни одним сантимом, так как новизна предприятия, при участии самых солидных французских и иностранных банков, устраняла всякую конкуренцию и будто бы не возбуждала сомнения первейших воротил биржи. Это было очень заманчиво, и госпоже Деварен, без сомнения, очень хотелось бы узнать механизм нового кредитного общества, обещавшего сделаться самым значительным в мире, несмотря на чрезвычайную простоту его идеи.
