Торжественную сосредоточенность на лице мистера Блэкедера сменила очень вялая улыбка, скорее напоминавшая усмешку.
– Хорошо, мадемуазель. Но знаете, мне кажется, если бы вы согласились, чтобы я все это уладил для вас сам, дело пошло бы быстрее, – предположил он, как бы извиняясь.
На том они и договорились. Мистер Блэкедер поспешил удалиться, чтобы сразу же нанять повара. А мисс Тэвернер отправилась на прогулку по Лондону. Она свернула на Пиккадилли и сразу же ощутила, что попала в самый центр фешенебельного квартала. Сколько же здесь можно было всего увидеть! Сколько было вокруг чудес! Джудит никогда бы не поверила, что на свете существует такое великое множество модных людей. А уж про экипажи и говорить нечего – столь элегантных ей не приходилось встречать ни разу в жизни! А магазины, а здания – все было восхитительно! Она увидела знаменитый магазин Хэтгарда. Все его витрины были заполнены самыми последними книжными новинками. Джудит представилось, что джентльмен, который как раз в этот момент выходил из магазина, был сам великий мистер Вальтер Скотт. А, может, если только автор романа «Люди с озера» находился сейчас в Шотландии (что, увы, маловероятно), то это мог бы оказаться мистер Роджерс. Его прелестная книжка «Радости памяти» доставила Джудит столько приятных часов.
Мисс Тэвернер вошла в магазин и чудесно провела там не менее тридцати минут, перелистав множество книг. Джудит купила последнюю поэму мистера Саутса под названием «Проклятие Кехама».
Когда Джудит вернулась в гостиницу, там ее уже ждала компаньонка. Мисс Тэвернер стремительно бросилась ей навстречу:
– О мадам! Только представьте себе – магазин Хэтгарда прямо рядом с нами! А ведь там можно купить любую книжку из всех стран мира, просто невероятно!
– О Боже, моя дорогая, – несколько озабоченно произнесла миссис Скэттергуд. – Никогда бы не подумала, что вы так любите книжки! Поэмы! Возможно, в них нет никакого вреда. Конечно, надо уметь поболтать о последних поэмах, если хочешь быть в центре внимания. Мне лично ужасно нравился Мармион! Правда, насколько я помню, атак его до конца и не дочитала – слишком уж длинно! Говорят, что сейчас очень входит в моду тот самый юноша, который так забавно вел себя за границей. Может, и так, но я лично этого не понимаю. В ужасной своей поэме он был чрезвычайно груб по отношению к бедному лорду Карлислу. Он мне из-за этого очень не нравится. Кроме того, кто-то мне говорил, что у всех этих Байронов плохая кровь. Однако, конечно же, если он теперь будет в моде, его никак нельзя упускать из виду. Хочу вас предупредить, любовь моя, никогда не отставайте от моды.
Этот совет житейской мудрости был первым, но далеко не последним. Пока Джудит и миссис Скэттергуд переходили из одного модного магазина в другой, от модистки к сапожнику, такие советы миссис Скэттергуд беспрерывно доносились до ушей девушки. Джудит узнала, что ни одной достойной леди не пристало ездить в экипаже или ходить пешком по улице Святого Джеймса и что истинные леди совершают променад в Гайд-Парке и только от пяти до шести вечера. Настоящая леди не смеет танцевать вальс, пока не получит на то одобрение патронессы школы Альмака. Таким дамам не следует носить теплые длинные мантильи или шали, во всякую погоду им пристало довольствоваться самой легкой одеждой.
Джудит должна помнить, что по отношению к каким-то людям надо проявлять лишь необходимую вежливость, а с другими – быть весьма учтивой. Но самое главное, самое необходимое из всего того, что требуется в первую очередь, – это во что бы то ни стало заслужить похвалу мистера Брюммеля.
– Если мистер Брюммель вас не признает – все пропало! – очень выразительно закончила миссис Скэттергуд. – Тогда уже ничто не сможет вас спасти от провала в обществе, вы поверьте моему слову. Ему достаточно только поднять при виде вас бровь, и в тот же час весь мир узнает, что он не находит в вас ничего исключительного.
В сердце Джудит мгновенно проснулся дух сопротивления.
– Да, мне абсолютно все равно, что подумает обо мне мистер Брюммель! – сказала она.
Миссис Скэттергуд слабо вскрикнула и стала призывать Джудит быть более осмотрительной.
Однако мисс Тэвернер уже смертельно надоело все время слышась имя этого денди. Сей мистер Брюммель изобрел накрахмаленный шейный галстук, мистер Брюммель первым стал носить сапоги для верховой езды с белыми отворотами. Этот же господин придумал, что ни одному истинному джентльмену не пристало ездить в наемном экипаже. У мистера Брюммеля был свой собственный портшез с обивкой и подушками из белого сатина. Мистер Брюммель отказался от военной карьеры, когда его полк перевели в Манчестер. Мистер Брюммель постановил, что члены клуба Байта, стоя в клубе у эркерных окон, не должны отвечать на приветствия прохожих на улице. И мистер Брюммель, продолжала миссис Скэттергуд, не преминет высказать в адрес Джудит свои язвительные замечания, если она осмелится проявить неуважение к учрежденным им правилам приличия.
– Неужели? – спросила мисс Тэвернер, и ее глаза воинственно засверкали. – В самом деле?
Джудит очень не нравилось, что ее собственный брат так поддается влиянию этого некоронованного короля моды.
В сопровождении мистера Фитцджона Перри уже ходил снимать мерки и заказал себе несколько костюмов в мастерской у Вестона. Когда они начали обсуждать, какую ткань выбрать, не зная, что лучше, портной слегка кашлянул и попытался им помочь:
– Принц-регент предпочитает все самое утонченное, сэр, а мистер Брюммель – пальтовую ткань от Бата. Но это не имеет никакого значения: что бы вы себе ни выбрали, все будет хорошо. Может, сэр, остановимся на пальтовой ткани от Бата? Мне кажется, мистеру Брюм-мелю она нравится чуть-чуть больше.
У Перри первые дни в Лондоне были так же заполнены, как и у Джудит. Его надежно взял в свои руки его друг мистер Фитцджон. И если в данный момент Перегрин не снимал мерки для новых сапог в мастерской у Хоуби или не заказывал себе шляпы у Локка, значит он подбирал кармашек для часов на Велльс-стрит, или же ехал верхом в сторону Лонг Арка, чтобы посмотреть там на тильбюри[6], или же со знанием дела занимался дорожными лошадьми в конюшнях у Таттерсолла.
Дом на Брук-стрит оказался во всех отношениях достойным восхищения. Но этот факт вызвал у Джудит только раздражение. Гостиные в доме были великолепны, а мебель – именно та, что ей нравилась. Они переехали в этот дом на третий день после прихода к ней мистера Блэкедера. В чистеньких картонках доставили ей множество новых платьев. Джудит побывала у отличного парикмахера и подстригла волосы по самой последней моде, а потом показала своей горничной несколько классических способов их укладки. После всего этого миссис Скэттергуд объявила, что Джудит готова принимать гостей с утренним визитом.
