Никаких следов крови, никаких надписей «СЕКРЕТНЫЙ ГРУЗ. НЕ ОСТАВЛЯТЬ БЕЗ ПРИСМОТРА». Обычные прямоугольные клети, только размеры разные. В одну едва вошло бы хорошо упакованное яйцо в другую мог бы поместиться целый генератор, высотой побольше моего роста. На каждой цифровой замок и по бокам — таблички с указанием владельца, пунктов отправления и назначения.
Я еще раз позвонил на мостик:
— Рацци, мне нужен полный список грузовых контейнеров в отсеке, где мы нашли Дженни Сондерс. Но не только та информация, что есть на ярлыках. Пусть там будут названия планет, где изготовлен груз, пункты назначения, названия фирм-изготовителей, дочерних фирм, корпораций и объединений, в которые входят все эти фирмы, имена руководителей и членов совета директоров. Запросите такую информацию по грузам из данного отсека и из шести смежных отсеков. А потом проверьте, нет ли этих имен в списках пассажиров и команды.
— На это уйдет порядочно времени. Вдобавок учтите задержки при передаче.
— Ничего, я подожду. Но если найдете, что-нибудь, заслуживающее внимания, сразу сообщите.
Я щелкнул выключателем у входа в отсек. Свет погас. Тьма ворвалась внутрь, заползла в каждый уголок, и мне показалось, что передо мной множество гробов. — как будто одновременно умерли обитатели многоквартирного дома, и их останки теперь едут домой, чтобы упокоиться с миром.
Мы причалили к Тангенсу еще до того, как поисковая команда успела прочесать шестой уровень. Тангенс вел активную торговлю, добиваясь успеха скорее за счет большого объема, чем каких-то особых достижений на самой планете. Я стоял на пятом уровне, в конец расстроенный, и наблюдал, как пассажиры покидают корабль.
На Тангенсе мы расстались с Эмилом Франктоном, его помощником, Хуаном Эбсомом. Эмил до сих пор немного пошатывался. Сошла и Мардж Ленделсон. На ней были темно-голубая блузка, юбка в тон, держалась она по-прежнему изящно и величественно. За ними последовал десяток других пассажиров, ни одного из которых при всем желании нельзя было принять за переодетого Фенна Мелгарда.
Бензод и двое его помощников стояли поблизости, готовые в любой момент любезно предложить свои услуги.
Чтобы не беспокоить раньше времени пассажиров на пятом уровне, поиск переместился с шестого на седьмой. Этот уровень находился дальше других от центра, и поэтому был самым большим, в полтора раза больше шестого по площади.
Я лично обыскал Центр связи и обработки информации. Код доступа в эту комнату знали только помощники капитана, а раз уж я оказался рядом, то решил принести хоть какую-то пользу. Но размеру комната была не больше приемной нашего дока, но вместо серых запертых шкафов вдоль стен располагались стойки шириной в полметра, уставленные тонкими плоскими ящиками с аппаратурой, прочно закрепленными на своих местах.
Все важнейшие узлы были дублированы, и сама комната тоже — в диаметрально противоположной точке седьмого уровня находилась ее точная копия. Казалось бы, естественно было, разместить Центр связи на четвертом уровне, рядом с мостиком, но дело в том, что на седьмом можно было, использовать более медленные компьютеры, ведь время здесь шло на двадцать пять процентов быстрее, чем на мостике. А медленные компьютеры занимали куда меньше места, чем быстродействующие.
Обыск Центра свелся к единственной операции — заглядыванию под стол. Фенна Мелгарда там не оказалось — ни живого, ни мертвого.
Я начинал все больше сомневаться, что мы когда-нибудь его увидим.
После седьмого мы перешли на третий уровень, оттягивая момент, когда пришлось бы посвятить во все пассажиров. Этот уровень был самым странным на «Красном смещении».
Его почти полностью занимали обширные грузовые отсеки. Мне показалось, что поиск здесь ведется куда активнее, чем на предыдущих уровнях, но это была лишь иллюзия. Просто коридоры просматривались на всю длину, и от этого казались прямыми. Здесь действовал уникальный оптический эффект. Если бы я на ходу вдруг остановился, то через семь секунд увидел бы на некотором удалении… себя самого. Через четырнадцать секунд появилось бы еще одно мое изображение, вдвое дальше первого.
На третьем уровне (как раз на высоте глаз) скорость света совпадала с орбитальной, скоростью. Поэтому фотон, летящий горизонтально, делал полный оборот вокруг центра корабля, не выходя из коридора. Когда эти фотоны попадали в ваш зрачок, — мозг конструировал изображение объекта, находящегося впереди, хотя фотон был испущен вашим затылком. По той же причине пол и потолок тут казались плоскими, будучи, как и везде на корабле, сферической формы.
Будь у меня бинокль, я бы мог, глядя в него, точно выяснить, появлялся ли здесь недавно Мелгард, В течение столетий астрономы постепенно — смирились с тем, что в свои телескопы они видят только прошлое. Попадающему на «Красное смещение» требовалось определенное время, чтобы осознать, что здесь происходит нечто подобное. Коридор уходил в бесконечность — примерно так же, как это происходит, если поставить два зеркала друг перед другом. Темные перила исчезали вдали, словно рельсы, ведущие в мир иной.
Когда и на третьем уровне следов Мелгарда не обнаружилось, я дал команду начать поиск на втором уровне и по ближайшему лестничному колодцу начал спускаться вниз. Лампы, освещавшие проход, образовали настоящую радугу: у меня под ногами они сияли голубым светом, ниже — зеленым и желтым, переходя на следующей лестничной площадке в тусклый красный. Дальше все было черно.
По мере спуска эти цвета менялись по спектру — от красного к фиолетовому. Создавалось впечатление, что я остаюсь на месте, словно спускаюсь по подъемному эскалатору. Фиолетовый всегда был на уровне глаз, синий — на уровне ног, а еще глубже — красный. Видимость ухудшилась, когда я достиг площадки на втором уровне, где гравитация была еще сильнее.
Я закрыл за собой дверь на лестницу, повернулся и пошел вдоль экватора на восток. Второй уровень был настолько меньше третьего, что на нем умещалось всего два коридора — экваториальный и меридиональный, соединявший северный и южный полюса.
Я торопливо шел по коридору, шаркая ногами по полу. Из-за высокой гравитации мой центр тяжести переместился вниз, и от этого приходилось слегка наклоняться вперед. Перепад силы тяжести создавал ощущение, будто идешь по пояс в воде. Коридор загибался вверх, уходя из поля зрения, словно я стоял на дне огромной чаши, а не на поверхности одного из вложенных друг в друга сферических уровней «Красного смещения». Изогнутые лучи света придавали предметам совершенно ирреальный вид. Эдакая комната смеха с галереей кривых зеркал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
