сторону залива. Не беспокойся об этом. Там есть места, где можно купить еще масла, если оно нам понадобится. Давай проедем еще пятьдесят пять километров.
Еще пятьдесят пять километров? «Ничего, кроме пустыни?» Где мы возьмем «еще масла», у долбаного Джеда Клампетта[20]? Нельзя показывать, что я в панике. У нас все еще есть восемь канистр. Даже если мы не найдем больше масла, мы проедем четыреста тридцать километров до Санта-Розалии. Так ведь, БОЖЕ?
– Хорошо, Лось.
Следующие двести двадцать километров состояли из нескольких доливов масла, болтаний «влево-вправо-влево-вправо-влево» через каждые несколько километров и пыльных маленьких городов через каждые пятьдесят-шестьдесят. Вместо ста километров в час с включенной стереосистемой мы ехали в тишине со скоростью восемьдесят. Километр сменялся километром. Пустыня, казалось, тянулась бесконечно во всех направлениях. Мы ни разу не видели воды после большого поворота на Герреро-Негро. Мне казалось, что это было уже три дня назад.
– До Санта-Розалии меньше ста шестидесяти километров, Лось. Я думаю, у нас получится, но до того, как мы туда доберемся, стемнеет.
Солнце уже стояло низко в небе позади нас, когда мы направлялись почти прямо на восток через полуостров.
– Как думаешь, может быть, нам стоит остановиться где-нибудь и попытаться починить двигатель?
– Не… Даже если мы остановимся прямо сейчас, все равно стемнеет, прежде чем двигатель остынет, и с ним можно будет что-то сделать. – Лось не собирался так легко отступать от своего плана. – Давай просто доберемся туда.
Чувствуя себя в какой-то степени подчиненным, я проворчал себе под нос: «Ведь достаточно сложно починить двигатель и при дневном свете…», но решил пока не спорить. Не прошло и двух минут, как лампочка предупреждающе мигнула.
– Что-то случилось, ребята. Лампочка уже горит, а масло мы заливали всего двадцать пять километров назад. Держитесь.
Быстрое движение влево-вправо-влево подтвердило это предположение. Нам уже нужна была еще одна канистра.
– Отстой. Видимо, утечка становится все серьезнее. Мы должны остановиться и разобраться с двигателем, Лось, или у нас не будет достаточно масла, чтобы залить его обратно, когда мы закончим.
Теперь, когда ярко горела сигнальная лампочка, я не мог позволить себе ждать чьего-либо благословения и выключил зажигание. Выбрав другой вариант, я направил 1DRBUS через насыпь на твердую землю пустыни. Изредка попадались случайные сорняки, и хотя было уже далеко за семь часов вечера, адская жара все еще не спадала. Не было ни малейшего дуновения ветра, пыль, поднявшаяся, когда мы остановились, висела над головой, поддерживаемая жаром, поднимающимся с земли. Капля масла возвестила о своем падении на глушитель громким шипением. Слабая дымка голубоватого оттенка окрасила изображение в моем боковом зеркале. Глядя на искаженный жаром горизонт, я размышлял, что горячее: двигатель или земля?
Вскрытая коробка
Очевидно, никто из нас не хотел выходить первым. Мы сидели, спокойно готовя еду в автобусе, и чувствуя, что снаружи было еще более невыносимо. Наше смятение, казалось, повисло в тяжелом воздухе. Я выждал еще несколько мгновений, затем вылез, чтобы оценить наше положение. Так, посмотрим… Тени нет. Домкрата нет. Уже час мы не видели ни одной машины. Двигатель раскаляется, мои шлепанцы прилипают к земле у меня под ногами. К черту все это. Вернувшись на переднее сиденье, я снова прикоснулся своими шортами к дымящемуся зеленому винилу водительского сиденья.
– Посмотри на карту, Жеребец. Сколько до ближайшего города, где мы сможем достать масла?
– Что такое? Ты передумал?
– Не-а. Просто там слишком чертовски жарко, чтобы даже думать о том, чтобы немного повозиться с двигателем. Мы могли бы с таким же успехом продолжать ехать. Особенно если удастся найти место для ночевки получше, чем это.
Где угодно должно быть лучше, чем здесь, верно?
– Давай сделаем это сейчас, – вмешался Лось. – Давай. Мы должны сделать это сейчас. Слишком много масла вытекло, пока мы тут торчим. Глупо доливать еще масла, не починив двигатель. У нас нет другого выхода.
– Что-о-о?
Так это я виноват в том, что мы остановились? Ладно, похрен. В любом случае лучше я буду знать, что двигатель починен, чем продолжать беспокоиться о том, как бы не сжечь его.
– Хорошо, Лось. Но пройдет по крайней мере час или два, прежде чем двигатель остынет настолько, чтобы можно было с ним работать.
– Чушь собачья. Мы сделаем это сейчас. У нас есть тряпки и вода, так?
– Ну, да, тряпки… но…
– Давай. Я тебе сейчас покажу. Мой отец научил меня работать с горячим двигателем.
Навык, который, как я надеялся, мне никогда не понадобится. Хорошо, Лось. Ты мне покажешь. Ты сделаешь все это, мать твою, потому что я и близко не подойду к двигателю, подающему дымовые сигналы!
– Бери свои инструменты, и начнем. – С этими словами Лось стянул футболку через голову, благоговейно повесил ее на спинку сиденья и направился обратно к моторному отсеку. Обнаженный по пояс, он выглядел готовым к драке.
– Оптерс, возьми воды и хорошенько намочи пару тряпок.
Хм-м. Первым шагом должно было быть: «Вытри масло».
Я сделал, как мне было велено, и вскоре вернулся с ящиком инструментов в одной руке и кучей мокрых тряпок в другой.
– Держи, Лось.
– Без перчаток?
– Я их не брал.
– Тогда возьми четыре носка и хорошенько намочи их.
– Это для чего, Лось? – спросил я.
У меня было плохое предчувствие по этому поводу.
– Они для наших рук. Я же говорил, что собираюсь показать, как работать с горячим мотором.
Словно срываясь с цепи, любимая придирка моего отца всплыла у меня в голове, и я озвучил ее, не задумываясь:
– Это двигатель, Лось. Моторы работают на электричестве; двигатели работают на горючем. – М-да, это точно не сделает меня более крутым в его глазах. – Более того, это двигатель с воздушным охлаждением, из которого вытекло все масло! У тебя есть хоть какое-то представление о том, насколько он чертовски горяч прямо сейчас?
– Прекрати хныкать, Мистер Волшебник, и неси чертовы носки!
Я посмотрел на Жеребца в поисках поддержки, но он просто пожал плечами и отвел взгляд, признавая бессмысленность своего участия.
– К черту все это! Я сам их достану! – с этими словами Лось направился к боковой двери.
Он явно не собирался затягивать процесс.
– Я понял, понял. Я не хочу, чтобы ты копался в моем хламе.
Пару минут спустя «операционная медсестра Жеребец» натягивала носки нам с Лосем на руки, как будто мы были парой хирургов с улицы Сезам.
– Оптерс! Намочи носки и давай уже разделаем эту свинью. Домкрата нет… Ладно… Жеребец! Обойди спереди, сними запасное колесо и принеси его
