его отец.
— Нужно искать способ избавиться от этих Шуйских. И дальше наблюдать за заговором. Пока у них нет единства. Да и явного лидера. Посему они ничего не предпринимают. Пока. Однако ты уходишь в поход. С верной армией. Это очень опасно.
— Что сделано, то сделано.
— Да. Очень несвоевременно. Мне вообще кажется, что кто-то им помогает. Желающих подсобить тебя свергнуть хватает.
— Обратно не поворотишь. — хмуро произнес. — Сможешь их удержать от глупостей?
— Попробую. Но мне нужно твое дозволение действовать на свое усмотрение в этом вопросе.
— Оно у тебя есть…
Петр ушел.
Алексей проводил его взглядом. И достал из шкафчика стола два туго набитых мешочка и деревянный пенал.
— Здесь серебро. Польское. А здесь яд. Еще пояснения?
— Не нужно. Справлюсь. — усмехнулась Арина.
[1] Здесь указаны только строевые. Так то, к Гамбургу подошла 56-тысячная армия союзников: 26 тысяч выставила Саксония, 14 тысяч Мекленбург и 16 тысяч Дания.
Глава 7
1702 год, сентябрь, 25–26. Нотебург
Вечерело.
Петр смотрел в зрительную трубу на Нотебург. Старый добрый русский Орешек, уже почти век стоящий под шведом.
Было тихо.
Там. На острове.
Здесь на берегу, понятно, кипела жизнь. Ведь сюда подошла вся полевая армия России. Обновленная. Пусть и не грандиозная числом, как некогда к Азову во время второго похода, но не в пример лучше организованная, обученная и вооруженная. Считай преображенная, хотя между ними было всего пять лет…
Отправив шведам ноту об объявлении войны Петр не стал медлить. И уже через несколько дней выступил в поход.
Да, не в тот же день. Хотя хотелось. Но очень и очень скоро. В конце концов особой спешки не требовалось. Шведская полевая армия находилась далеко. Что открывало большое окно возможностей. По оценкам Генерального штаба раньше будущего года Карл с основными силами не появится на границах России. А значит можно действовать без суеты.
Выдвинулся царь в сторону Новгорода по возведенной загодя дороге. Хорошей дороге. Первому «макадаму» в мире — не до конца достроенному[1], но вполне приличному. Во всяком случае ни колдобин, ни луж, ни грязи. Да и созданные загодя «магазины», то есть, армейские склады, очень помогали, давая возможность войску идти налегке, а обозы держать полупустыми.
Впрочем, несмотря на эти обстоятельства царь людей не гнал. Шел размерено. Да и не мог иначе. Хорошей маршевой подготовки у войск не имелось. Царевич настаивал, убеждал, просил, но все без последствий. Петру было не до этого, остальным тем более. Вполне объективно, кстати. Не все сразу. В текущей ситуации обучение пехоты стрельбе и штыковому бою выглядело принципиально более важным. А нормальных учебных центров с грамотным персоналом, чтобы комплексно и быстро готовить солдат пока не существовало. Их Алексей только-только пытался создать…
Дошли до Новгорода — главной базы снабжения в предстоящей кампании. Именно тут находились основные склады с провиантом, боевыми припасами, обмундированием и прочим. И уже оттуда двинулись напрямки — в сторону Нотебурга по сделанной зимой просеке. Куда и начали выходить в районе 13 сентября.
Наконец, 25 сентября подошли баркасы, спустившись по Волхову. Да и люди отдохнули после тяжелого перехода длинной без малого в тысячу километров.
Пора было действовать…
Укрепления Нотебурга не являлись секретом. Сами шведы крепость не перестраивали. Так царь и его командиры прекрасно знали, как что устроено внутри старой русской крепости. Что позволило много десятков раз обыграть ее взятие в командно-штабных играх.
Тут уж Алексею уступили.
Втянулись.
Раз за разом продумывая ее захват и так, и этак. Прикидывали сроки и методы. Реакцию шведов. И обстоятельства. Разные погодные условиях. И многое другое. Поэтому у царя имелось несколько хорошо проработанных планов. Детальных. Взвешенных.
Он был волен выбирать.
Сам.
Смотря по ситуации, как командующий армией.
И он выбрал.
Как несложно догадаться — тот план, в котором взятие должно было происходить как можно быстро. Горячий норов и общая нетерпеливость Петра Алексеевича дала о себе знать. Он и так последние пару лет словно конь бил копытом, с трудом себя сдерживая. А тут такая возможность…
— Открывайте огонь, — громко произнес царь.
Его приказ тут же передали по инстанции.
И уже минуту спустя 30-фунтовые гаубицы[2] осадного полка начали пристрелку. Гранатами. То есть, полыми чугунными шарами с установленными в нах трубками замедлителя из дерева. Их ставили вместо пробки непосредственно перед стрельбой, чтобы порох не отсыревал. В стволе такие гранаты позиционировались с помощью наплывов так, чтобы запальное отверстие было обращено в сторону среза ствола.
Первый выстрел.
Недолет. Взрыв прогремел на берегу возле стены.
Второй.
Удар в стену от которого граната вообще раскололась без всякого вреда.
Третий.
Граната перелетела кромку стены и взорвалась где-то внутри.
После чего батарея из дюжины гаубиц перешла к рабочей скорострельности. Спокойной. Размеренной. С тщательной обработкой ствола банников и вдумчивой корректировкой наводки.
Выходило не очень быстро.
Где-то выстрел каждые две минуты.
Так что за час эта дюжина гаубиц накидывала порядка четырех сотен гранат в крепость. Достаточно убедительных 6-дюймовых гранат. Учитывая небольшие размеры Нотебурга — такой скорострельности хватало более чем. Как и количества «стволов».
После трех часов непрерывного обстрела, выпустим больше тысячи гранат, батарея замолчала. Несмотря на все усилия и неспешный темп стволы перегрелись. А внутри крепости горело все, что могло гореть. Ведь деревянных построек там хватало. Вон — дым шел коромыслом. Местами черный, жирный и очень нехороший. Видимо сырое горело…
Пару часов отдыха.
И вновь трехчасовой обстрел гранатами.
И вновь тишина.
Уже до ночи.
Артиллеристы же, обслужив свои орудия, сели снаряжать картузы порохом и заниматься прочими делами. Спокойно. Без спешки. Они бы не делали этих перерывов. Однако стволы перегревались, а второй батареи гаубичной у Петра не было. Собственно, осадный полк присутствовал у него пока в единственном числе, состоя из пушечной, гаубичной и мортирной батарей. Нового образца.
В принципе можно было развернуть и еще полк, или даже два. Но, увы, обеспечить его боеприпасами просто не успевали. Вон — всего дюжина гаубиц за день расстреляла две с половиной тысячи гранат. А ведь это всего один неполный день бомбардировки…
Да, шведам досталось.
Сильно досталась.
Крепость то крошечная и этот обстрел дал плотность порядка одной 6-дюймовой гранаты на 15 квадратных метров. Для лет — чудовищно. Просто чудовищно. Понятно, что они распределялись неравномерно по площади. Да и слепые зоны имелись, где находится было относительно безопасно. Но все же… все же…
Ночью, чуть за полночь, бомбардировка повторилась вновь. Два раза по полчаса. Скромная. Просто чтобы всех разбудить.
Ну а
